Страница 25 из 42
Глава 20
Я никогда не думала, что мое освобождение случится именно так - не под покровом ночи, не через тайные договоренности, а прямо посреди приема, под оглушающую музыку, в блеске прожекторов и шуршании вечерних платьев. Мое собственное платье липло к коже, цеплялось за каблуки, и я чувствовала себя не женщиной, а сбежавшей актрисой, вырвавшейся из чужого сценария. А так и было. В тех спектаклях, где мне довелось играть, я была лишь фоном главных ролей мужчин. Это они реализовывали свои амбиции, а я… подстраивалась, создавала фон, удовлетворяла. Хватит!
Утвердительно кивнув друг другу с Ириной Магомедовной и убедившись, что все договоренности в силе, я выхожу к гостям. Острые взгляды, восторги, его прикосновение к руке…
Мы скрещиваемся глазами. Там, где еще час назад был интерес и страсть, сейчас боль. Мне больно на него смотреть. Ненавижу себя за эту слабость, но… Как есть, так есть…
Заин смотрит на меня. Внутри него туча. И… я вижу блеск в глазах, но… он уже совсем меня не вдохновляет. Совсем… Его неопределенное, с тяжелым взглядом и мрачностью: «сегодня я буду позже», поцарапало, но рана уже была вскрыта. Да, я была готова к этому удару и все уже для себя решила.
Он уйдет с ней. Он будет спать с ней. Со своей настоящей женой, а не нарочной, какой стала я, вписавшись по прихоти Самира в еще один спектакль.
- Как скажешь…
- Водитель тебя отвезет… - произнес сипло,- дождись меня, Жадия…
Я лишь вздохнула, кивнув.
Заин смотрел мне вслед, когда я отъезжала от двора.
Прием продолжался. Высокоэлитную толпу развлекли.
Я прижалась к стеклу. Последний взгляд на вход. Заин. Опять Заин. Мейса идет рядом. Она вышла, потому что решила, что я уже ее больше не увижу.
Меня снова кольнуло… Это конец, конец…
Дом встретил отчуждением.
Я не смотрела по сторонам, не пыталась запомнить. Не хотела запоминать.
Быстро собрала вещи, скинула с себя вечернее платье, как чешую, облачилась в удобное худи.
План был предельно просто. В труппе резко освободилось место, словно бы судьба сжалилась надо мной и послала ключ от двери. Девушка резко забеременела и сообщила о невозможности поехать в тур. Выезд уже ночью. Ирина сказала, что это полнейшее сумасшествие, но делать нечего.
Мы похожи с той красавицей, а если сделать поярче макияж, то тем более…
Ансамбли не проверяют слишком досконально.
Народу много, все кучкуются и рассеивают внимание таможенников.
Объяснить случившееся коллективу Ирина взяла на себя.
Уговор был в том, чтобы через час выйти к дороге, где меня подхватят. Вызвала такси и сказала на охране, что еду в гости к родственникам…
Спустя пять минут, когда отъехала от дороги, пересела в уже ожидавший меня автобус с труппой.
Мы ехали молча. Переходили от улиц к шоссе, словно от одного мира к другому. На меня смотрели настороженно. Почему я с ними? Подсидела? Или что-то еще. И только авторитарность Ирины Магомедовны не дала девочкам пуститься в расспросы и подозрения. Мне кажется, о том, что у нас непростая ситуация, знал еще водитель. Ирина Магомедовна пару раз переглядывалась с ним, проверяя, нет ли погони. Мне казалось, что сердце стучит так громко, что его слышно на весь автобус. Но я старалась себя успокоить. Нет смысла думать обо всем этом. Заин занят… Не мной…
Только когда мы миновали последний пост и свернули в теплую темноту трассы, Ирина Магомедовна тихо сказала:
- Все. Он уже не успеет.
Я смотрела в окно, пока ночь медленно растворяла город, который был моей клеткой. Я оставляла его позади…
Мы въехали в Москву под утро. Серый свет, мокрый асфальт, запах кофейных киосков - все это казалось чужим и холодным. Я жадно втягивала этот воздух и пыталась понять, каково это- свобода… Появятся ли крылья, или я просто полечу в свободном падении вниз, чтобы разбиться? Ансамбль выгружал сумки, девушки смеялись вполголоса, пытаясь разрядить тишину, а я стояла возле автобуса, даже не успев смыть макияж, будто заблудившаяся гостья чужого праздника.
Ирина Магомедовна подошла ко мне позже, когда вокруг стало чуть тише.
- Ты понимаешь, - сказала она мягко, - что назад дороги нет?
- Я и не хочу, - ответила я. - Я не могу жить рядом с человеком, который спокойно лгал мне в глаза. Второй еще хуже. Дядя Али… Он никогда меня не поймет. И для него будет лучше, чтобы непутевая племянница сгинула… Я хочу исчезнуть. Всех их забыть…
Она вздохнула, поджав губы, словно собираясь с решимостью.
- Алина Ниязова. Вот твое новое имя… Но это значит потерять все свое прежнее.
Я впервые за ночь улыбнулась - тихо, горько, но искренне.
- Там, позади, нет ничего, что стоит сохранять. Только цепи и боль. Я готова.
Она кивнула серьезно, почти по-матерински.
- Но дальше все равно надо будет определяться, Жадия… Он найдет тебя… Гастрольный тур- это пара месяцев… А потом?
- Я что-нибудь придумаю… Главное- вырваться.
- Хорошо… Я тоже подумаю… Есть пара идей, но пока не буду тебя обнадеживать. Как минимум, проучишь его…
- Нет,- сказала горько,- дело не в «проучить». Дело в том, чтобы забыть и перешагнуть. Нет пути назад.
Уже спустя три часа мы успешно прошли регистрацию на один из чартерных рейсов до Анталии, где и предполагалась первая остановка нашего тура.
Я ехала в Турцию и тогда еще не знала, что эта страна даст мне так много… Но заберет тоже не меньше…
Свобода прекрасна. Но все вечно забывают добавить, что она заканчивается аккурат в том месте, где начинается свобода другого…