Конфидент

— Только Чёрный орден — это один раз и на всю жизнь. Приняв постриг, ты уже не сможешь вернуться к мирской жизни. Перестанешь быть Александром Алексеевичем Дубравиным, помещиком из Малого Днища. Не сможешь жениться, владеть имуществом сверх потребного для служения, не сможешь ослушаться приказа вышестоящего. Зато жизнь у тебя будет интересная и наполненная приключениями. Это я могу гарантировать совершенно точно.

Я сглотнул и машинально поднёс сигару ко рту, но она успела погаснуть.

Вот, значит, как. Отказаться от имени, крестьян и поместья, которое я только начал приводить в порядок. Оставить прошлую жизнь. А взамен получить рясу, начальство и множество увлекательных поручений, от которых нельзя отказаться.

Нет уж. Подобная перспектива мне совершенно не улыбалась.

Костёр, правда, нравился ещё меньше. Выбор выходил не самый богатый.

Евстахий молчал и внимательно наблюдал за мной. Не подгонял, не повторял сказанного — ждал, пока я как следует представлю обе предложенные возможности. Пауза затягивалась. Я положил погасшую сигару на край блюдца и потянулся за чашкой, но кофе в ней уже не осталось.

— Но есть и третий путь, — сказал он, наконец.

Я, не сумев сдержать себя, вскинул голову.

— Какой?

— Такие люди, как ты, нужны церкви. Ты неглуп, отважен, силён, прекрасно владеешь оружием и пользуешься успехом у дам. А главное — обладаешь невероятным талантом влипать в неприятные истории на ровном месте. Похоронить такого самородка в Чёрном ордене — преступление. Очень часто Орден не может действовать напрямую и вынужден использовать для разных щекотливых поручений конфидентов. А если такой человек ещё и обладает Даром… В общем, у меня есть для тебя дело. Сделаешь его — и тогда решим, как дальше с тобой быть.

— И какого рода это дело?

От вороха сведений голова шла кругом, но, похоже, именно этого Евстахий и добивался. Сначала спокойно объяснил, как легко я могу лишиться хозяйства. Потом показал костёр, следом — пожизненный постриг. И лишь после этого протянул руку, способную избавить меня и от первого, и от второго.

Я должен был ухватиться за неё сразу, ещё и благодарить за спасение. Хитрый старый чёрт всё рассчитал. Каким бы ни было это дело — я соглашусь. Всё что угодно лучше тех перспектив, что он мне обрисовал. И хитрый церковник знал это. С самого начала разговора.

Евстахий посмотрел на меня, прищурился и лукаво улыбнулся.

— Скажи, Александр. А не соскучился ли ты часом по Петербургу?