Конфидент

— С ними, должно быть, советуются заранее, прежде чем выдавать замуж.

Елизавета Петровна обернулась к нам. Варенька тут же взяла с подноса пирожное и принялась разглядывать его с живейшим интересом. Тётушка убедилась, что племянница стоит на месте, и снова занялась разговором.

— Так где же ваш жених? — спросил я тише.

Вместо ответа Варенька едва заметно повела глазами в сторону окна.

— Рядом с дядюшкой.

Я посмотрел в указанную сторону и сразу узнал мужчину рядом с Павлом Васильевичем.

Брат покойного графа Завадского.

Интересное совпадение. Впрочем… Если вспомнить, что покойный граф вёл семейное дело — ничего удивительного. У Павла Васильевича имелись мануфактуры, казённые подряды и редкая способность устраивать собственные дела с виду без всякого нажима. Теперь к этому списку следовало прибавить делового партнёра, которого он решил сделать Варенькиным мужем.

Лучшего кандидата во всём Петербурге, разумеется, не нашлось.

— Вы с ним знакомы? — Варенька проследила за моим взглядом.

— Приходилось встречаться.

— И что вы о нём думаете?

Ответить я не успел. Завадский повернул голову и увидел нас. На мгновение он застыл с бокалом возле губ, затем что-то сказал Павлу Васильевичу. Тот посмотрел в нашу сторону и улыбнулся.

Они двинулись к нам.

Этого ещё не хватало…

— Александр Алексеевич! — Павел Васильевич ещё издали протянул мне руку. — Какая приятная встреча! Елизавета, душенька, вы уже успели поздороваться?

— Разумеется, — отозвалась его супруга. — Это вы целый вечер держите гостя при себе и никого не замечаете.

— Виноват. Дела, всё дела…

Он произнёс это с таким довольством, что стало ясно — виноватым он себя явно не считал. Затем Козодоев-старший положил ладонь Завадскому на плечо и повернул его ко мне.

— Позвольте вас познакомить. Мой деловой партнёр, граф Алексей Петрович Завадский. Александр Алексеевич Дубравин — человек, которому мы обязаны спасением нашей Варвары.

Завадский поклонился. Ровно настолько, насколько требовали приличия.

— Мы знакомы, — сказал он.

Голос прозвучал спокойно. Только слова он выговаривал, почти не разжимая зубов.

— Вот даже как? — Павел Васильевич перевёл взгляд с него на меня. — Петербург тесен, господа. Порой удивляешься, где успели встретиться два человека.

— Довольно давно, — ответил Завадский прежде, чем я успел открыть рот. — При обстоятельствах, которые едва ли стоит вспоминать сегодня.

— Тогда и не станем.

Павел Васильевич не задал ни одного лишнего вопроса. Лишь улыбнулся чуть шире и тут же заговорил о приёме, об общих знакомых и о том, как редко теперь удаётся собрать в одном доме столько достойных людей. Елизавета Петровна поддержала мужа. Завадский отвечал, когда обращались к нему, Варенька молчала, отщипывая от пирожного крохотные кусочки и оставляя их на блюдце.

Со стороны мы, должно быть, выглядели совершенно мирно.

— Варвара в столице совсем недавно, — продолжал Павел Васильевич. — Ей полезно бывать в обществе. Новые знакомства, добрые друзья… Молодой девушке нельзя жить затворницей.

— Мне и прежних знакомых вполне хватает, дядюшка.

Варенька сказала это мягко, почти послушно. Павел Васильевич погрозил ей пальцем, словно услышал невинную шалость.

— Вот видите, граф? Всё ещё сердится, что мы вытащили её из дома.

— Варвара Сергеевна имеет право сердиться, — произнёс Завадский. — Здесь и вправду несколько скучно, особенно для молодой барышни.

Она впервые посмотрела прямо на него.

— Благодарю. Хоть в этом мы согласны.

Елизавета Петровна немедленно предложила племяннице ещё одно пирожное. То ли хотела занять ей рот, то ли действительно боялась, что Варенька останется голодной. Судя по прошлому чаепитию, второе было не менее вероятно.

Павел Васильевич рассмеялся, перевёл разговор на музыку, а затем отвлёк Завадского вопросом о каком-то общем деле. Они отошли на полшага. Варенька посмотрела на меня, ожидая ответа на прежний вопрос.

Я едва заметно покачал головой.

Сейчас говорить о Завадском не стоило. Особенно при человеке, который уже примерялся к роли его будущего тестя и прекрасно слышал даже то, что не предназначалось для его ушей.

В соседней комнате заиграли музыканты. Елизавета Петровна взяла Вареньку под руку и повела слушать, не забыв позвать нас всех следом. Павел Васильевич охотно подчинился и увлёк с собой Завадского. Я задержался у двери, пропуская их вперёд.

Завадский прошёл мимо, не повернув головы. Однако по тому, как напряглась его челюсть, я понял: наш разговор ещё не закончен.

Следующие полчаса Варенька оставалась рядом с тётушкой. Подойти к ней наедине не получалось, да и особой необходимости не было. Знакомство состоялось, а моё мнение о женихе вряд ли могло её обрадовать.

Гости понемногу начали разъезжаться. В передней чаще хлопали двери, из гостиной исчезло несколько пожилых дам, зато возле карточных столов стало теснее. Бергера усадили играть. Он успевал спорить с партнёрами, пить вино и слушать человека, который настойчиво шептал ему что-то на ухо.

Я отошёл к окну. За стеклом отражались свечи и гости, улицы почти не было видно. Мне хотелось воздуха, но открывать окно в чужом доме посреди приёма я не решился.

— Дубравин.

Завадский остановился рядом, плечом ко мне, и тоже посмотрел в тёмное стекло. Павла Васильевича возле него уже не было. Варенька с тётушкой стояли в другой гостиной, у музыкантов.

— Ваше сиятельство.

— Не думайте, что сегодняшняя встреча что-нибудь меняет. За смерть брата вы ответите.

Он говорил тихо. Издали могло показаться, что мы обсуждаем погоду или музыку. Только бокал в его руке слегка дрожал.

— Я уже ответил.

За тот выстрел я лишился привычной жизни, покинул столицу и отправился в имение, о существовании которого прежде предпочитал не вспоминать. Последствия той дуэли преследовали меня до сих пор. Рассказывать всё это Завадскому я не собирался. В конце концов, его брат вызвал меня сам, и сам же настоял на том, чтоб стреляться до смерти. Мне что, чувствовать себя виноватым за то, что я его застрелил?

— Нет, — процедил он. — Ещё нет.

Я повернулся к нему. Завадский продолжал смотреть в окно, но заметил движение и, наконец, встретился со мной взглядом.

— Если у вас имеются претензии лично ко мне, я готов ответить на них в любое время. На любом оружии и в любом месте, — спокойно проговорил я. — Хоть прямо сейчас.