Конфидент

Глава 12

В прихожей меня поджидала тётушка.

Встретила она меня таким взглядом, что я машинально провёл ладонью по сюртуку, проверяя, не испачкался ли я по дороге ещё сильнее. Но нет, всё осталось в пределах приличий, сюртук я привёл в порядок ещё когда ловил извозчика. Следовательно, провинность была какая-то иная.

— Ну наконец-то, — произнесла тётушка. — Явился. Я так и знала: приедешь, пообещаешь помочь, а потом ищи тебя по всему Петербургу. Весь день где-то шлялся. И сейчас, конечно, опять ушьёшься.

Обвинение в нежелании помогать я пропустил мимо ушей — даже несмотря на то, что с самого утра я только и делал, что занимался тётушкиными делами.

К тому же меньше всего на свете мне сейчас хотелось куда-то идти. Добраться домой, поужинать и залечь с сигарой — вот и все мои сегодняшние желания. Ни тайных задних комнат, ни кредиторов, ни дьяволовых сынов некромантов. Особенно последних.

Я даже успел представить, как велю подать ужин прямо в кабинет, вытяну ноги к камину и до самой ночи не сдвинусь с места.

— А с чего вы решили, тётушка, что я куда-то собираюсь? Вечер я намерен провести дома, — проговорил я, снимая шляпу и подавая её подоспевшей Дуняше.

— Ну да, конечно.

Тётушка хмыкнула, и я сразу почувствовал в своих словах недостаток убедительности.

— Вон, тебя твоя сиротинушка несчастная уже дожидается! — ехидно провозгласила тётушка, достала из кармана платья сложенную записку и сунула мне. Я развернул листок. Несколько строк были написаны знакомым аккуратным почерком.

'Милостивый государь Александр Алексеевич!

Мои родные желают познакомиться с человеком, которому я обязана своим спасением. Будем рады видеть вас сегодня у нас к вечернему чаю, в шесть часов.

Варвара Козодоева'.

Вежливо, коротко и без малейшего намёка на то, рада ли будет видеть меня сама Варвара Михайловна. В общем, всё в рамках приличий. Ну что же…

— Когда принесли? — я посмотрел на тётушку.

— Ещё в обед. А тебя, разумеется, нет. И где ты был, одному богу известно…

Я достал часы. Стрелки показывали без малого пять.

— Чёрт.

Отказываться было нехорошо. За всей суматохой я совсем забыл о Варе. Привёз её в Петербург, отдал родственникам и на том счёл дело законченным. Нехорошо вышло. Нужно было хотя бы узнать, как она там… Нормально ли устроилась, всё ли у неё хорошо.

— Мне нужна горячая вода, — сказал я служанке. — И сюртук почистить. Живо!

— Так я и знала, — тотчас отозвалась тётушка. — Только домой вернулся — и опять бежать. Один день спокойно провести не можешь…

Я уже поднимался по лестнице, а вслед мне неслись причитания. Закончила тётушка весьма неожиданным для меня пассажем:

— Ну ладно, хоть не к крестьянке какой-нибудь намылился. Глядишь, женишься да остепенишься. Варвара Михайловна хоть и сирота, а из хорошей семьи. Да и с приданым, надо полагать…

Я фыркнул от смеха и прикрыл за собой дверь.

К шести я почти успел.

Извозчик понукал лошадь всю дорогу, и когда мы остановились у нужного дома, с ближайшей церкви донёсся звон. Я на ходу поправил галстук, проверил часы и поднялся по ступеням.

Варенька встретила меня в гостиной. При виде меня она улыбнулась, но как-то неуверенно. Словно до последнего момента сомневалась, приеду ли я вообще. Я поцеловал ей руку, справился о здоровье, раскланялся с собравшимися родственниками и тотчас был представлен её дядюшке. Остальные после первых приветствий отошли на второй план. Здесь сразу было понятно, кто говорит за всю семью.

Ответить, как у неё дела, Варя не успела. Дядюшка уже шагнул навстречу, широко раскинув руки, и девушка отступила к чайному столу. Двигалась она осторожно, словно боялась задеть мебель в чужом доме. Я это отметил и тут же мысленно одёрнул себя. Дом и вправду был для неё чужим: ещё несколько недель назад она распоряжалась в Язвищах, а теперь снова должна была ждать, пока взрослые люди решат, куда её посадить и что ей делать дальше.

Сходство с покойным Козодоевым было заметно сразу. Та же грузная фигура, та же бычья шея, то же крупное лицо. Даже волосы были зачёсаны так же — назад, открывая широкий лоб. И радушие выглядело столь же показным и неискренним. Он широко улыбнулся, протянул мне обе руки и сжал мою ладонь так, что хрустнули пальцы.

— Александр Алексеевич! Наконец-то! Варенька столько о вас рассказывала, что я сгораю от желания с вами познакомиться! Но в первую очередь — хочу выразить глубочайшую благодарность за спасение моей несчастной племянницы. Если бы не вы… Подумать только, какое несчастье… Но что же мы стоим? Пожалуйте к столу! Прошу, прошу! Чай остывает, а нам ещё говорить и говорить…

Я даже слова сказать не успел.

Меня проводили к столу, усадили напротив хозяина и тотчас налили чаю. Варенька села по правую руку от дядюшки, Елизавета Петровна, супруга хозяина дома, — по левую. Пока служанка разливала чай, тот продолжал улыбаться и разглядывать меня с неподдельным интересом. Я с таким же интересом аккуратно оглядывался.

Комната была большая, светлая и обставленная без показной роскоши, но дорого. Здесь не пытались поразить гостя каждой вазой по отдельности. Его просто усаживали в кресло, давали осмотреться, и вскоре он сам начинал понимать, сколько стоят ковёр под ногами, серебро на столе и право не считать деньги при заказе всего остального.

Покойный Козодоев любил, чтобы достаток был виден сразу. Его брату, похоже, достаточно было самому знать, что именно он может себе позволить.

В чае оказалось молоко, на столе — варенье, печенье, корзиночка с горячими пирожками. После беготни по городу и поездки на кладбище я успел проголодаться, так что первое время слушал я в основном молча. Еда пока вызывала куда больший интерес.

Впрочем, уже скоро я насытился — потому как внимание мне оказывали явно особенное. Елизавета Петровна со всем тщанием следила за моей тарелкой. Стоило мне доесть один пирожок, как рядом немедленно оказывался второй. После третьего я попытался прикрыть тарелку ладонью, но хозяйка истолковала это как скромность и предложила кулебяку.

Павел Васильевич же говорил, не умолкая. В первую очередь он снова меня поблагодарил. Пожал мне руку ещё раз, теперь уже через стол, и долго говорил о том, что я сделал для Вареньки.