Конфидент

Карета остановилась возле дома в Симеоновском переулке.

Я выглянул наружу. Окна были темны. Отлично. Удача после долгого отсутствия, наконец, решила вспомнить о моём существовании.

— Подождите здесь, — сказал я. — Вынесу бумаги через минуту.

Ольга покачала головой.

— Я пойду с вами.

— В этом нет необходимости.

— Есть, — веско сказала она. И тут же продолжила, уже другим тоном: — Вы ведь не заставите девушку одну ждать ночью на улице?

Я представил тётушку, ночную гостью и объяснения, которые последуют, если эти двое встретятся, и едва слышно скрипнул зубами.

— Извольте.

Я вышел, намеренно забыв подать Ольге руку. Она легко спрыгнула на мостовую сама.

— Грубиян, — весело заметила княжна. Я промолчал и пошёл к двери. Перед входом повернулся, и, понизив голос, предупредил:

— Только умоляю: тише. Ни звука!

— Вы кого-то боитесь, Александр Алексеевич? — усмехнулась Ольга.

— Я опасаюсь исключительно за вас, — хмуро проговорил я.

Она хмыкнула, но кивнула.

Дверь я открыл без шума. Пройдя прихожую почти на ощупь, мы принялись подниматься на второй этаж. Я знал каждую половицу и ступеньку в этом доме, и как мог помогал Ольге.

Однако старым ступеням было плевать на мою помощь. Последняя протяжно скрипнула под её ногой, и я замер.

Из глубины дома немедленно донёсся голос:

— Кто там шастает? Сашка, ты, что ли, явился?

За спиной раздался сдавленный смешок. Я обернулся. Ольга зажала рот ладошкой и безуспешно пыталась придать лицу серьёзное выражение.

— Да, тётушка! — крикнул я. — Я вернулся. Спите спокойно.

— Ты гляди-ка! Не под утро. И даже трезвый, судя по голосу. Дай-ка я посмотрю на такое чудо.

Зашуршало одеяло. Половицы скрипнули уже в дальнем конце коридора.

Я схватил Ольгу за руку и потащил к своей комнате.

— Тётушка, я очень устал и собираюсь спать. Доброй ночи! Увидимся утром.

— Ладно, спи. Только не думай, что будешь отлёживать бока до обеда. У меня к тебе поручения!

— Разумеется, тётушка!

Я втолкнул княжну в комнату, вошёл следом и осторожно прикрыл дверь. На ощупь взял с полки лампу и зажёг её.

Ольга прислонилась к двери спиной. Плечи её дрожали. Девушка с трудом сдерживала смех.

— Так вот каков знаменитый столичный сердцеед, отчаянный бретёр и гроза нежити на самом деле… Не боится схлестнуться с костяным стражем, но всерьёз опасается свою престарелую тётушку, — Ольга весело посмотрела на меня, в глазах её плясали бесенята.

— Иногда мне кажется, что лучше выйти с одной саблей против трёх костяных стражей, чем встретиться с тётушкой в коридоре по возвращении с гулянки, — очень серьёзно ответил я.

Она всё-таки рассмеялась, но сразу прикрыла рот ладонью.

— Бумаги, — напомнила шёпотом.

Папка лежала там, где я её оставил, — в дорожном сундуке под сложенной одеждой. Печать осталась цела. Я достал свёрток и протянул Ольге.

— Вот они. Надеюсь, теперь церковь позволит мне заняться собственными делами.

Княжна приняла папку, забрала у меня лампу и подошла к столу. Затем без колебаний сломала печать.

Я поморщился. Почти неделю я оберегал её тщательнее зеницы ока, а девушка расправилась с печатью одним движением.

Ольга вынула листы и быстро просмотрела первый, второй, третий. Лицо её ничего не выражало. Наконец, она вернула бумаги в папку.

— Там действительно содержится нечто настолько важное, что ради этого следовало неделю трястись в обозе и отбиваться от мертвецов? — не удержался я.

— Посмотрите сами, — усмехнувшись, девушка протянула папку мне.

Я удивился, но взял, раскрыл и взглянул на верхний лист.

Он был чист.

Я перевернул страницу. Потом ещё одну. Ни строчки, ни знака, ни даже пятна от чернил… Что за…

— Это какой-то хитрый способ? — спросил я. — Бумагу следует нагреть? Намочить молоком? Прочесть молитву задом наперёд?

— Хитрый, да. Хитрый способ проверить, можно ли вам доверять. И тем, кто должен был принять бумаги в Петербурге.

— И как, я оправдал доверие? — с невесёлой усмешкой спросил я.

— Вы, как оказалось — да. К моему удивлению. А вот люди, которые знали о том, что вы везёте, как выяснилось, нет. Полагаю, именно благодаря им вас ждали под Гатчиной. Вас должны были убить, а папку — уничтожить вместе с содержимым, не распечатывая.

Я медленно положил чистые листы на стол.

— Хотите сказать, что сведений о допросе Калинина здесь никогда не было? И я едва не погиб, защищая пачку резаной бумаги?

— Материалы допроса существуют. И уже находятся в Петербурге, — спокойно ответила она.

— Каким образом? — не понял я.

— Обыкновенным, — девушка пожала плечами.

— Эта информация слишком важна, чтобы доверить её… — она явно хотела сказать «вам», но вовремя осеклась, — воле случая. А защищали папку вы не зря. Благодаря вам Орден теперь знает, что предатель находится среди людей, которым поручили встретить послание здесь.

— Утешает безмерно, — буркнул я.

— Вы оказали церкви большую услугу, Александр Алексеевич. Она этого не забудет, — очень серьёзно проговорила девушка.

— Вот это как раз и пугает.

Ольга протянула руку и требовательно поманила пальчиком.

— А теперь отдайте папку и проводите меня.

Я вскинул глаза на девушку.

— Зачем вам чистая бумага? Хотите заняться рисованием?

— Хочу, чтобы люди, которые следят за домом, решили, будто материалы теперь у меня.

Веселье исчезло само собой. Я посмотрел на тёмное окно.

— За домом следят?

— Вполне возможно.

— И вы намерены просто выйти с папкой?

— Именно.

Это было безрассудно. И всё же её спокойствие не походило на храбрость человека, не понимающего опасности. Ольга знала, что делает. Ну, или думала, что знает.

Ну, что ж. Это их дела, церковные. И мне сюда лезть не следует. Пусть играют в свои игры, а меня оставят в покое.

Я отдал ей папку.

— Спасибо, Александр Алексеевич. С вами свяжутся и передадут дальнейшие инструкции.

— Какие ещё инструкции? Я должен был привезти бумаги. Я их привёз. На этом делу конец!

— Боюсь, это решать не вам.

Я открыл было рот, собираясь объяснить, что именно думаю о церкви, Евстахии и людях, возомнивших о себе невесть что, но Ольга подняла палец и прижала его к моим губам.

— Тише, ваше благородие, тише. Вы же сами просили не шуметь.

Улыбнувшись мне одними глазами, она направилась к двери. Я потушил лампу и вышел следом.