Гадалка и скептик

— Не надо жениться. Я взрослая и понимаю, что это не всегда совпадает. Я просто хочу быть с тобой, — признания дались ей нелегко, поэтому ответ прозвучал хрипло и так волнующе, что Игорь едва удерживался, чтоб не причинить боль, выпустив на волю всю страсть. Кровь билась в висках с такой силой, что темнело в глазах от сдерживаемого желания. Задержав дыхание, нашел в себе силы притормозить. Нужно сделать все бережно.

Едва его ладонь коснулась чувствительной кожи, Рита выгнулась, со стоном подаваясь навстречу руке.

Разгорающийся огонь уже плескался в ее расширившихся зрачках, она сама хотела сбросить одежду, бесстыдно отдав себя на волю покорившего ее мужчины. Опережая ее мысли, Игорь стащил ее футболку, умелым движением освободил от бюстгальтера. В паху ломило так, что он готов был, как похотливый сатир, наброситься на эту юную, желанную и трепетно ждущую первой близости девочку. Нельзя! Нельзя!

Он снова поцеловал ее в губы, скользнул на шею, захватывая кожу и вызывая короткие всхлипы. Добравшись до груди, дразня, остановился и несколько раз прошелся вокруг соска, не касаясь ареолы. Рита выгнулась, бессознательно напрашиваясь на более горячую ласку. Уловив ее движение, Игорь захватил нежную кожу и втянул, едва удерживаясь, чтоб не припечатать зубами метку «моё». Рита вскрикнула от пронзительного наслаждения.

— Детка, прости. Не могу больше, ты меня с ума сводишь, — прохрипел мужчина. Резко поднявшись вместе с девушкой, он аккуратно переложил на кровать, окинул голодным взором и стянул ее шорты вместе с трусиками.

Ее приоткрытые, пересохшие от страсти губы сводили с ума. Одним махом сдернув свою футболку, он снова приник к ее грудям, попеременно лаская губами два упругих холмика. Затем нетерпеливая рука скользнула по животу и прошлась медленно по внутренней стороне бедер. Девушка рефлекторно сжала ноги, вызвав почти хищную улыбку у мужчины. Освободившись от джинсов и боксеров, он уверенно втиснул свое колено между ее ног, разведя их так широко, как нужно было, чтоб насладиться беззащитной, трепетно ждущей девочкой.

От желания сводило челюсти, а член, казалось, готов был лопнуть, если только не вломится в горячее лоно. Призвав на помощь всю свою выдержку, он приник губами к нежным и уже увлажнившимся шелковистым складочкам. Найдя вершинку, невесомо прикусил, вызвав короткий сладкий стон. Потянул на себя губами, снова прикусил и тут же обласкал языком. Несколько умелых движений пальцами и девушка в предэкстазе выгнулась как натянутый лук, готовый вот-вот сорваться.

Игорь отстранился и навис над ней, не желая пропустить ни одного отражающегося на лице мгновения близости. Аккуратно, но уверенно толкнулся в ее жаркую тесноту. Задержал дыхание и еще толчок. Губами поймал сорвавшийся крик — смешение боли и наслаждения. Еще несколько жадных толчков, и Рита забилась под ним, вцепившись в его плечи. В ее жарком стоне он услышал: «Иго-о-о-рь» и едва не пропустил момент, чтобы успеть выйти.

Обессиленные, ошеломленные этой сорвавшей крышу близостью, они замерли, не расплетая тел, продолжая дышать друг другом.

Некоторое время лежали, наслаждаясь восхитительной пустотой в голове и наполненностью, насыщенностью в теле.

Игорь снова прошелся поцелуями по ее лицу, потянул губами завиток волос и в восторге замычал.

— Я надеюсь, Эдику придется искать другое прикрытие? Ты такая сладкая. Не выдержу, схвачу тебя снова. Нужно отодвинуться, — кому это он говорил — было не понятно. Понятно было одно — слова с делом расходились.

— Да. Ты знаешь, мне самой сейчас стыдно. И не надо меня осуждать. Да, я хотела сытой жизни, хотела сделать карьеру. Хотела успеха. И заметь! Не через постель!

Игорь хмыкнул и крепко притянул ее к себе.

— Это радует. Но антипостель — тоже не выход. Это же рабство!

Но увидев, что она готова замкнуться, поспешил поцеловать в носик.

— Прости, рассказывай.

— Я из Липецка. Отец много работал и рано умер. Может потому еще, что с мамой они не ладили. С тех пор мама пыталась наладить свою личную жизнь. И часто этот процесс сопровождался гостеприимными застольями. Сам понимаешь, на меня денег оставалось не очень. И мне мучительно больно было ходить в обносках. Даже на секонд-хэнд не хватало средств. И выход нашелся, когда соседка отдала мне старенькую зингеровскую машинку. Я побежала на курсы кройки и шитья, и вскоре все сытые и богатые девочки класса стали мне завидовать. И к одиннадцатому классу я уже сама себе зарабатывала на жизнь. Поэтому тонуть вместе с мамой у меня не было никакого желания. Тем более, что ее ухажеры пытались лезть ко мне в комнату. И после того, как меня чуть не изнасиловали, я побросала в сумку самое необходимое, схватила свою зингерочку и, трясясь от страха, помчалась на вокзал. На недельку попросилась к однокласснице, которой родители сняли квартиру, чтоб готовилась к поступлению спокойно. Она потащила меня в клуб, где я и познакомилась с Эдиком. Он, как истинный гей, оценил мое платье, там тоже был лис, и познакомил с мамой. Теперь ты все знаешь.

Игорь тяжело молчал. Он представил маленькую девочку, до которой никому нет дела. Которая, как хрупкий цветок, пробивающийся сквозь асфальт, сама вынуждена цепляться за жизнь. Отсюда и ее колючки, и ее ледышки. Комок застрял в горле.

— И как же ты справлялась со всем⁈

— Когда я была маленькая, папа рассказал мне сказку о лисятах. И сказал, что у каждого ребенка должен быть свой лисенок, с которым можно поговорить по душам, доверить ему свои тайны и печали. Это самый верный друг, который никогда не предаст и не продаст. Не уйдет к другому, у которого больше денег. «А у взрослого?» — спросила я. «И у взрослого. Только уже взрослый Лис»

И так я привыкла разговаривать со своим лисенком. Он рос вместе со мной. Так Лис стал моим талисманом. Я всегда рассказывала ему о своих печалях. А на людях выглядела невозмутимой и холодной. Я боялась, что меня кто-нибудь обидит. И когда я увидела тебя, я попросила его нас познакомить. И он познакомил. На утерянном лифе ведь был лис.

— Ну, поделись со мной этой сказкой, чтобы нашим детям мы могли рассказывать ее вместе.

Рита обвила руками шею своего мужчины и шепнула на ухо:

— Слушай.