Страница 43 из 67
Максимально осторожно она выбралась из постели, на цыпочках пробралась на кухню. Сделала бутерброд, заварила чай. В задумчивости позавтракала. Однако. Девять часов утра уже. И она очень соскучилась. Даже если Яков и проснется, это ее не остановит. Да и вставать пора ему.
Юркнув под одеяло, Анна тесно прижалась к горячему, такому родному телу, провела рукой по груди, погладила морщинки у глаз, легонько запустила пальцы в его упрямую, жесткую шевелюру. Яков довольно промычал и, не просыпаясь, захватил ее в свои объятия. Какое счастье чувствовать его руки! Чувствовать своего мужчину всей кожей! Какой-то невидимый, но явно ощущаемый комочек вдруг ожил в ее теле и начал свое будоражащее, совершенно неконтролируемое движение. Переместился к горлу, заставляя забыть о дыхании, плесканулся горячим разливом в груди, скатился мучительно сладким спазмом в область солнечного сплетения. И когда он бессовестно затопил жаром все, что находилось ниже, она не выдержала и поцеловала родные губы. Еще не размыкая глаз и не вырвавшись из объятий Морфея, Яков перехватил инициативу. Постепенно до него стало доходить, что происходит, и он в изумлении отстранился и, опершись на локоть, уставился на девушку. Ему это приснилось⁈ Но нет. Разгоряченное дыхание Анны и припухшие от жаркого поцелуя губы явственно свидетельствовали о том, что не приснилось. Немного потешаясь изумленному виду своего сыщика, Анна, мило смущаясь, но твердо решив не сдаваться, прошептала, глядя ему в глаза:
— Яков Платоныч! Я.. есть хочу!
' Так вот как теперь Это можно называть⁈Ну Анна Викторовна! Ну затейница!' — от души веселился Штольцев II.