Страница 64 из 79
Я вскочил раньше, чем понял, что делаю. Передо мной стояла женщина в окровавленном халате. Уставшая, бледная, но с твердым взглядом. Врач.
- Операция прошла успешно, - сказала она. - Пуля задела легкое, но жизненно важные органы не пострадали. Она потеряла много крови, но мы справились. Сейчас она в медикаментозном сне. Если следующие сутки пройдут без ухудшений, будет жить.
Я выдохнул.
Нет, я не выдохнул. Из меня вышел весь воздух, вся жизнь, вся боль - одним судорожным, рваным звуком. Ноги подкосились. Я снова уперся рукой в стену, чтобы не упасть.
Слова доктора не утешение… Это двадцать четыре часа ада… А потом что? Что после этой бездны?!
- Можно? - спросил я. Голос дрожал. Я не стыдился. - Можно мне к ней?
- Пять минут, - сказала она. - И тихо. Она не слышит, но... вы ее не разбудите. Просто постойте рядом.
Она открыла дверь.
Я вошел.
Палата была белая. Все белое - стены, простыни, свет. И только она, Тома, посередине этого стерильного ада - бледная, как та же простыня, с трубками в носу и в руках, с капельницей, с пикающим аппаратом рядом.
Опустился на колени прямо у кровати. Взял ее руку - и прижался лбом к ее холодным пальцам.
Она была теплая. Чуть-чуть, едва заметно. Живая.
- Тома, - прошептал я. - Тома, прости меня. Прости...
Я не плакал. Я вообще не умел плакать. Но горло сжимало так, что дышать становилось невозможно.
- Я все исправлю, - шептал я в ее пальцы. - Слышишь? Я все исправлю. Я уберу эту войну подальше от тебя. Я защищу тебя. Только живи. Пожалуйста, живи…
Аппарат пикал ровно. Сердце билось. Моя девочка боролась.
Я поднял голову и посмотрел на нее. На эти бледные губы, на синяки под глазами, на разметавшиеся по подушке волосы. Она была красивая. Даже сейчас - самая красивая женщина на свете.
И она была моей.
- Я не отдам тебя смерти, - сказал я тихо. - Слышишь? Я сам Демон. Я сам из ада. И я вытащу тебя оттуда, даже если придется сжечь весь мир.
Я поцеловал ее пальцы. Осторожно, едва касаясь.
Сзади открылась дверь.
- Время вышло, - тихо сказала медсестра.
Я кивнул. Встал. Еще раз посмотрел на Тому.
- Я вернусь, - пообещал я. - Вернусь, как только разберусь с теми, кто посмел в тебя выстрелить.
Я вышел в коридор.
Заур стоял там же, где я его оставил. Смотрел на меня. Взгляд его изменился - ненависть никуда не делась…
- Ты знаешь, кто это сделал? - спросил он.
- Капиев, - ответил я. - Или его люди. Это война, Заур. И она только начинается.
Заур покачал головой.
- Я не хочу знать твоих врагов, Даниял. Я хочу, чтобы моя дочь была в безопасности…
- Она будет, - сказал я твердо. - Клянусь своей жизнью.
- Твоя жизнь меня не интересует, - жестко ответил он. - Меня интересует ее жизнь. И знаешь что? Пока ты рядом, я не верю, что она будет в безопасности…
Слова упали, как камни в могилу.
- Я понимаю, на что ты намекаешь… Но… Это невозможно… Она сама никогда не оставит меня… Ты даже представить не можешь, что между нами…- слова резали горло. Я смотрел с вызовом в глаза своему тестю- и понимал, что вызываю в нем только презрение… Я и сам себя сейчас презирал,- у нас любовь, Заур. Я знаю твою историю. Я знаю, что тебе знакома любовь. Так вот представь, что у меня как у тебя, только в сто раз больше.
- В сто раз…- презрительно усмехнулся он, словно бы выплюнул,- знаешь мою историю, Даниял? Ты знал, что Наташу пытались убить, а я ее собой закрыл…
- Я бы тоже Тому закрыл, если бы был рядом. Ты можешь не сомневаться…
Заур смотрел в окно. Его тяжелое дыхание было единственным нарушающим тишину этого стерильного места звуком.
- Но тебя не было… Вас никого никогда не бывает… Вот в чем трагедия и парадокс таких, как ты… Я в лихие годы бизнес строил, Даниял. Мало было сохранить, нужно было преумножить… Такие же борзые, дикие, желающие все урвать пролетали перед моими глазами, как кометы, сгорая. Только вот они не одни горели. С ними горели их семьи. Те, кого они любят. И никакие охранники, высокие заборы, безопасные аэродромы в других странах не спасали. Если твой враг столь же силен, как и ты, он всегда найдет способ подобраться к твоей Ахиллесовой пяте. Нет неуязвимых.
Я молчал сокрушенно, понимая, что он прав, конечно… И люди в моем окружении своими примерами это доказывали…
- Ты любишь ее, Даниял,- Заур снова отвернулся к окну,- я реально верю, что любишь… Такую, как Тома, легко полюбить… Это-то тебя так и бесило всегда, с детства. Понимал, что свято место пусто не будет… Что всегда найдется тот, кто захочет сделать ее счастливой и главное, что ей самой это счастье может понравиться… Ты переиграл меня в моменте. Да, отчасти я и сам виноват. Давал вам видеться, ты имел на нее влияние, она была тобой увлечена, вот и побежала за тобой… Но Тома еще девчонка… В ее жизни еще все может быть хорошо… - он развернулся и впился в меня таким яростным взглядом, что я аж покачнулся. Как удар ножа,- Так вот раз любишь, ты сам придумаешь способ сделать так, чтобы она тебя оставила. Да, Даниял. Именно так. Ты оставишь ее и сделаешь все, чтобы она поверила в твое предательство и сама тебя оставила. Тома гордая, она перешагнет и пойдет дальше…
- Ты хочешь, чтобы я отрекся от женщины, которая и есть моя жизнь?
- Я хочу, чтобы она жила. А ты, если любишь, то тоже можешь хотеть лишь этого… Или все это вранье про твою любовь. Любовь про жертвенность, Демон. Но тебе этого не понять… Вот в таком проявляется любовь. Уметь жертвовать. А ты всегда только брал, а не давал… Вот тебе возможность доказать обратное…
- Она не поверит…- мой голос стал безжизненным, сиплым, пустым,- ты просто не понимаешь, Заур. Она без меня умрет. А я без нее…
- Не умрет, дурак ты! Просто опять громкими словами прикрываешься! У нее есть семья, есть родные! Мы ей не дадим умереть! Иди к своим чертям! А нас оставь! Заин! Вышиби его отсюда на хрен! Пошел вон!