Страница 75 из 77
— Пойдем, провожу.
Из темноты появился Пасса. Сегодня старик двигался медленнее обычного, опираясь на длинный посох.
— Нет, — сказал он. — Илька, сегодня Андрей сам.
Побратим посмотрел на деда, потом на меня.
— Я тогда здесь ждать буду.
Пасса повернулся и пошел к реке, а я двинулся следом.
Место сразу узнал: у каменистого берега стоял тот самый древний вяз, возле которого мы с Илькой стали братьями по обычаю гольдов. Узловатые корни уходили к реке, на голых ветвях трепетали выцветшие лоскуты. Снег вокруг плоского камня был расчищен, на нем уже тлели пахучие травы.
Тогда весь гасян стоял здесь полукругом, рядом сидел Илька, а наша кровь капала в одну чашу. Сейчас лунный свет освещал лишь пустой берег и нас с Пассой.
Старик обогнул вяз и свернул в узкий распадок у подножия сопки. В прошлый раз я не заметил прохода: его скрывали густые лапы елей. Под скалой стояло несколько потемневших деревянных фигур, вырезанных так давно, что лица уже почти не разглядеть. На сучьях висели полоски меха и старые ленты, у большого камня чернели следы прежних костров.
На расстеленной возле камня берестяной циновке лежал шаманский убор. Пасса надел поверх мехового халата тяжелый темный кафтан с нашитыми кожаными полосами, медными бляхами и маленькими железными подвесками. На голову опустил меховую повязку, с которой на плечи легли длинные ленты. При каждом движении железо негромко звенело.
По его знаку я сел возле корней.
— В прошлый раз ты помог нам увидеть друг друга, — напомнил я.
— Тогда ты боялся, а сегодня звать его я не буду.
— Почему?
Пасса коснулся двумя пальцами моего лба.
— С того раза он навсегда здесь.
Старик не объяснил, что именно должно произойти. Сказал только, что знания стали ближе, но между ними и мной еще лежит большой путь. Он может показать начало, дальше идти придется самому.
Пасса развел на камне небольшой огонь, бросил в него можжевельник и сухие коренья. Терпкий дым стелился низко, ветра почти не было. Потом старик протянул мне деревянную чашу с темным настоем. Он оказался горьким до слез: свело язык и обожгло горло. Через несколько минут время будто остановилось, а мир вокруг поплыл.
Перед тем как взять бубен, шаман обвязал меня поверх пояса длинным кожаным ремнем. Второй конец несколько раз намотал себе на запястье.
— Это еще зачем?
— Чтобы его мир не удержал тебя навсегда.
Первые удары бубна были негромкими. Пасса держал ровный ритм и повторял короткую фразу на незнакомом мне языке. Огонь шевелился у его ног, металлические подвески отзывались на каждое движение старика. Потом удары постепенно участились. Звук будто поднимался из самой земли, проходил через корни вяза и бил мне прямо в грудь.
Я старался смотреть только на пламя. Оно внезапно начало двоиться, потом вытянулось в длинную светлую полосу. Снег вокруг полностью исчез. И последнее, что успел почувствовать, — это ремень на моем поясе и сильный рывок куда-то вниз.
В моих руках была странная винтовка, но я знал прекрасно, что это автомат. Возле большого пальца виднелся старый шрам, я привычно проводил неполную разборку и сборку, зная, что справлюсь с этим делом даже с завязанными глазами.
Рядом товарищи разбирали такие же автоматы. Я повернул голову и увидел инструктора, ходившего между столами с секундомером.
Картина сменилась. Я висел на перекладине, а точнее подтягивался. Еще пяток раз и бег по мокрому асфальту, отжимания в грязи, полоса препятствий, вот надеваю тяжелый бронежилет, нехило натирающий плечи.
Легкие еще не пришли в норму после марш-броска, ноги наливались свинцом, но впереди уже кто-то орал: «Еще раз!» — и тело раз за разом выполняло команду.
После изматывающего бега в полной выкладке была стрельба. Сердце колотилось, не унимаясь, но это ни разу не способно было мне помешать поразить цель.
Я снова проживал его жизнь. Бегал его ногами, дышал его грудью, чувствовал старые травмы и упорство, с которым он заставлял себя продолжать.
За отдельными навыками вдруг открылось главное: все эти изматывающие повторения нужны были для того, чтобы выполнить задачу даже из последних сил, когда, казалось бы, это и вовсе невозможно.
Дальше пошло оружие. Автоматы, пулеметы, пистолеты, винтовки с оптикой, гранатометы. Названия вспыхивали и тут же пропадали, оставляя о себе некоторые сведения, с тактико-техническими характеристиками. Пулемет чтобы прижать врага и дать товарищам сменить позиции. Снайперская винтовка — чтобы достать единственного человека из далека. Какой-нибудь миномет бесполезен без расчета, зато способен остановить машину, а то и броневик. Каждое оружие выполняло строго свою функцию, а в совокупности в умелых руках правильно укомплектованный отряд мог решить почти любую поставленную задачу.
Люди двигались двойками: один наблюдал и прикрывал, второй менял позицию, потом они менялись. Группа входила в тесное строение, расходилась по помещениям и собиралась снова. На открытом месте каждый держал свой сектор и знал, где находятся его товарищи. В засаде заранее распределяли задачи и прикидывали, куда противник станет отходить.
При сопровождении колонны следили не только за дорогой, но и за высотами, боковыми съездами, местами, где придется сбрасывать скорость. Позади держали резерв, способный при необходимости прикрыть тыл.
То, чему нас учили Кречет, Хоперец и дядька, складывалось в общую картину. Я видел, почему нельзя скучиваться, отчего один наблюдатель не должен смотреть во все стороны разом, зачем еще до начала операции готовить путь отхода. Одно правило тянуло за собой другое. Все они были писаны кровью на войнах будущего.
Если на посту заметили опасность, но не успели предупредить соседей, то задача провалена. Если перекрыли дорогу, но оставили не просматриваемый овраг, противник может скрыться без особых потерь. Направишь все силы вперед, и первый неожиданный удар оставит отряд без резерва.
В ушах заговорили голоса из маленькой гарнитуры, прижатой к уху: позывные, короткие доклады, координаты. Добрецов смотрел то на карту, то на яркий экран, где его положение отмечалось точкой. Потом перед ним возник снимок земли сверху: дороги, дома, русла рек, тени деревьев. Я не понимал, кто мог подняться так высоко и нарисовать все с такой точностью, но память подсказала: снимок сделан из космоса. Вот масштаб, координатная сетка, нужный поворот.