Страница 74 из 77
Глава 17 Полнолуние
На двенадцатый день китайские торговцы добрались до Лончаково. Рассчитались возле правления, как и условились. Парамон пересчитал деньги, Овсянников еще раз проверил разрешение и отдельно выяснил, кому купцы успели отпустить товар в рост. Те отвечали осторожно, но цену менять не пытались. Саша тут же заказала к весне еще два рулона ситца.
Еще через два дня из Козловской прискакал нарочный с пакетом от Эпова. Бумага была срочной, и Овсянников собрал нас еще до обеда. В кабинет вызвали крестного, Албазова, Гордеева и Огородника. Меня посадили за стол вести запись вместо Парамона: тот уже вторые сутки находился в Венюково, где занимался сверкой исполнения карантинных мер. На столе развернули карту зимних дорог между Козловской, Лончаково и Венюково.
Глеб Маркелович прочел предписание вслух. В первых числах марта этим маршрутом снова должен был пройти военный губернатор Приморской области Павел Федорович Унтербергер. После недавних событий охрану усиливали. Каждой станице отводился свой участок: заранее проверить зимник, расчистить заносы, осмотреть мостки и лед, выставить посты на второстепенных дорогах, а на время проезда перекрыть возможные выезды на тракт. Незнакомых людей надлежало проверять, бездокументных задерживать до выяснения. Лончаковцы должны были принять губернаторский поезд у козловских, провести по своему участку и передать венюковским.
— Павел Федорович здесь не первый раз ездит, — проворчал Овсянников, отложив бумагу. — Раньше хватало конвоя, сменных лошадей да пары разъездов. Теперь велят каждую канаву казаками заткнуть, будто войну какую ожидаем.
Я знал, откуда ветер дует. Совсем недавно противник получил точный распорядок губернаторского выезда, подготовил людей, лесовозные сани и толковую засаду. Если бы дядька не устроил скрытое сопровождение, а мы не заметили подпиленное дерево и спрятанные у дороги сани, все могло кончиться иначе.
Овсянников разделил участок. Албазову досталась западная часть зимника до старой гати, Гордееву — речной выход и две боковые дороги от выселков. Крестный отвечал за резерв, сменных лошадей и связь между постами. Огородник должен был показать старые тропы, выходившие к реке. Молодых из приготовительного разряда решили поставить на второстепенные выезды вместе с опытными казаками.
Мне поручили перенести все на отдельную схему и свести число людей по сменам. За последние вечера я успел прочесть первую часть «Фортификации» и теперь иначе смотрел на обычные складки местности. Книга чудес не открывала, но заставляла думать шире: как выбрать и замаскировать позицию, подготовить ее к бою и заранее наметить путь отхода.
Мы прошли по карте весь участок. У старой гати наметили два наблюдательных поста, возле распадка определили место для резерва, на открытом речном участке предусмотрели конный разъезд. На одном изгибе, где река огибала сопку, Огородник показал охотничью дорогу, уходившую на восток.
— Здесь двоих хватит, — решил Албазов. — Один смотрит на тракт, другой на спуск.
Я обозначил точку на схеме. Решение казалось разумным: выезд узкий, снег глубокий, со стороны леса видно далеко. Между этим пикетом и следующим выходило чуть больше версты.
Я набрался смелости и предложил держать резерв не у самой реки, а в распадке за ельником, чтобы заодно прикрыть выход с тракта на реку. Оттуда людей не заметит случайный проезжий, и они смогут быстро выйти к двум соседним участкам. Для связи решили пустить между постами верховых посыльных.
Овсянников глянул на мои пометки, провел пальцем по схеме и кивнул.
— Толковое предложение. Откуда ты все знаешь?
— Книга натолкнула, Глеб Маркелович. Та самая, что недавно купил. Там про выбор полевых позиций и обзор местности много чего дельного написано.
— Как дочитаешь, принеси-ка ее мне. Посмотрю, чему нынче офицеров учат.
Я пообещал принести оба тома. Овсянников велел на следующий день начать осмотр западной дороги, а сам взялся составлять поименный список. Потянувшись за чистым листом, я глянул на календарь возле шкафа.
Срок, назначенный Пассой, подошел. Сегодня ночью должна была быть полная луна.
Все эти дни я помнил слова старика, но старался не гадать, что он собирается делать. За службой, заботами о школе и изучением «Фортификации» назначенная ночь отошла на второй план.
Когда все вышли, я немного задержался.
— Глеб Маркелович, мне к Пассе надо.
— Что случилось? — Атаман поднял голову от ведомости.
— Когда ездили за Илькой, он обещал рассказать о новых гасянда. Велел прийти одному.
Настоящую причину поездки я, конечно, не назвал.
— Почему сразу не сказал?
— Не стал беспокоить раньше времени. Дело заурядное, может, ничего особого в тех сведениях и нет.
Овсянников помолчал. История с китайскими пьо и ростовщичеством купцов на нашей земле, конечно, волновала атамана.
— Езжай. Если старик знает еще что-нибудь про пьо или купеческие расписки, мне слово в слово передай. Только завтра к полудню вернись. Осмотр начнем без тебя, но потом еще раз по схеме пройтись надо.
— Постараюсь вернуться пораньше.
— Будь добр, Громов. Тут у нас как-никак через несколько дней губернаторский поезд пойдет.
Саша о поездке знала. Когда мы вернулись из гасяна, я рассказал ей про назначенный срок, но причину объяснять не стал. Увидев меня в дверях, она сразу все поняла.
— Сегодня?
— Угу. Выезжать надо до темноты.
— Тогда сначала поешь. На пустое брюхо дороги не осилишь, да и мороз к ночи крепче станет.
Пока я ел, она сняла с крюка патронташ, проверила рукавицы и стала собирать мой ранец.
Мне оставалось надеть полушубок, башлык, застегнуть ремень с кобурой и взять винтовку.
У крыльца Саша поправила мне ворот.
— До утра-то вернешься?
— Должен, если Пасса не задержит.
— Я лампу в окне оставлю. Ждать буду.
— Спи уж давай. — Я чмокнул ее на прощание.
Беркут шел охотно. Небо было чистым. Мороз сегодня не свирепствовал, только прихватывал щеки. Еще до заката я свернул с большого зимника. Света пока хватало, чтобы на открытых местах различать следы. Снег отливал синевой, длинные тени деревьев лежали поперек дороги, а между стволами пробивались последние красноватые лучи.
До гасяна добрался в сумерках. Собаки, как обычно, подняли лай. Илька встретил меня, выйдя из своего де и на ходу запахивая меховой халат.
— Анда? Ты чего к вечеру?
— Пасса ждет, договаривались мы с ним.
Илька перехватил у меня Беркута.