Страница 55 из 77
Глава 13 Перед аналоем
До окружного правления я дошел минут за десять.
В Козловской окончательно стемнело. Мороз крепчал, под сапогами поскрипывал снег. В окнах домов один за другим гас свет, только возле правления горели сразу три фонаря. У коновязи стояли две оседланные лошади.
Услышав слова дежурного, всю дорогу гадал, что же ещё понадобилось Эпову. И надеялся, что ничего серьезного, способного нарушить наши с Сашей ближайшие планы.
Петр Петрович сидел в кабинете. Перед ним лежали раскрытые журналы, несколько конвертов и карта округа.
Увидев меня, Эпов улыбнулся, поднялся и пожал руку.
— Здорово вечерял, Громов. Присаживайся и лицо попроще сделай.
— Слава Богу, Петр Петрович.
— Андрей, тут слухи дошли о часах, которые тебе лично Унтербергер вручил. Да и вообще хочется узнать, как там дела во Владивостоке.
Я выдохнул и в очередной раз рассказал про плац, Унтербергера и вручение медалей. Потом разговор перешел на сам Владивосток.
— Крепостные работы сильно заметны?
— Еще как. Военных и рабочих много, город ими кишмя кишит. По улицам постоянно подводы идут: лес, камень, железо, припасы.
— Сам где был?
Я перечислил места, которые мог назвать без опаски: Светланскую, управление, лавки, пристань, несколько улиц возле Миллионки.
О складе Руднева, Ставрове, губернаторском поезде, засаде на Суйфунском изломе и коричневом портфеле, из-за которого погибло несколько человек, промолчал.
Я достал часы и Эпов одобрительно кивнул.
— Те самые, получается?
Петр Петрович протянул руку, открыл крышку, посмотрел на циферблат, послушал ход и вернул.
— Добре, далеко пойдешь, Андрей. В восемнадцать лет не каждому губернатор лично часы дарит.
Он потянулся за очередной бумагой, и мое внимание задержалось на листе возле лампы.
Сверху вниз тянулись столбцы китайских иероглифов.
Я только скользнул по ним взглядом, но отдельные строки успел разобрать. Что-то о небольшом поселении возле протоки, кажись на семь дворов. Дальше шло распоряжение старому местному начальнику передать печать и полномочия другому человеку.
Возле названия должности я задержался.
Гасянда.
Слово было незнакомым. По смыслу выходило что-то вроде старшины или главы поселения. Старого отстраняли, видать, а вместо него назначали нового. По какой причине, прочесть не успел.
Эпов накрыл китайский лист папкой.
— Значит, кроме награждения, ничего особенно интересного во Владивостоке не случилось?
Я едва не усмехнулся.
— Кроме того, что несколько торговых лавок посетил, вроде ничего.
Он закрыл журнал.
— Ладно. Тогда вроде все, что хотел. И последнее. Наши служащие и казаки вам с Александрой свадебный подарок приготовили, в складчину.
— Благодарствую.
— Благодарить будешь, когда увидишь. Третьего числа, перед отъездом из Козловской, не забудьте забрать ящик из правления.
— А что там?
— Вот третьего и узнаешь.
Петр Петрович поднялся, давая понять, что разговор окончен.
— Ступай спать, Громов. Завтра тебе перед батюшкой грехи отмаливать. Судя по твоей неуемной натуре, за один вечер управиться будет непросто.
— Благодарствую, Петр Петрович.
— Да не за что. Ступай с Богом!
В гостевом доме дежурный дремал в сенях, а в нашей комнате уже погасили свет. Я осторожно устроился на койке, стараясь никого не разбудить.
Из темноты донесся сонный голос крестного:
— Чего хотели?
— Ничего особенного, Степан Анисимович. Эпов сказал после венчания в правление зайти, подарок забрать.
— Ну слава Богу. А то я уж думал, тебе опять где-то «подфартило», — пробормотал он и почти сразу затих.
Утром я пришел к Агафоновым пораньше. Оксана Петровна встретила в сенях.
— Подожди здесь. Александра сейчас выйдет.
Через несколько минут появилась Саша. Оделась просто: темная парочка, синяя бекеша, волосы убраны под платок.
Возле церкви нас уже ждали Степан Анисимович и Денис Иванович Огородник.
Отец Филарет исповедовал нас по отдельности. О чем я говорил с батюшкой, между нами и осталось. Скажу одно: Эпов зря переживал, до утра мы не просидели.
После исповеди перешли в дом причта. На столе уже лежала обыскная книга. Филарет надел очки, раскрыл ее на приготовленной странице и еще раз проверил бумаги.
— Андрей Васильевич Громов. Православный. Холост. Александра Семеновна…
Батюшка поднял взгляд.
— Препятствий к браку не имеете?
— Не имею.
Саша ответила следом:
— Не имею, батюшка.
— Родства между вами нет?
— Нет.
— Обещаний брачных другим лицам не давали?
Я покосился на Сашу.
— Не давал.
Она едва заметно улыбнулась.
Филарет посмотрел поверх очков.
— Смешного тут мало, Андрей.
— Понял, батюшка.
Когда вопросы закончились, первым к столу сел Степан Анисимович. Медленно вывел свое имя и расписался поручителем за меня.
Денис Иванович устроился следом. Придвинул чернильницу, взял перо и спокойно поставил подпись за Александру.
Отец Филарет присыпал свежие подписи песком, еще раз все проверил и закрыл книгу.
— Теперь церковных препятствий нет. Второго числа, на Сретение, оба будете на службе. Третьего, после обедни, венчаю. Не опаздывать.
— Не опоздаем, батюшка, — сказал я.
— Это я больше твоим дружкам говорю. Наслышан о вашей ватаге.
На улице Степан Анисимович сразу засобирался обратно.
— Нам с Денисом Ивановичем пора. До Лончаково еще ехать, а там дел невпроворот.
— Может, хоть пообедаете?
— В дороге перекусим.
Они уехали еще до полудня, а мы с Сашей остались в Козловской.
Оксана Петровна потащила ее по лавкам. Я сначала пошел с ними, но быстро понял, во что вляпался.
Ботиночки выбирали долго. Саша примерила одну пару, вторую, третью. У первой оказался жесткий задник, у второй слишком высокий каблук, у третьей Оксана Петровна обнаружила неровный шов, которого я бы и в жизни не заметил.
— Эти берите, — сказал я, указывая на четвертые.
Обе женщины посмотрели на меня.
— Андрей, — спокойно произнесла Саша, — иди лучше себе что-нибудь купи.
Намек был достаточно прозрачным.
В соседней лавке я нашел небольшую керосиновую лампу для нашего куреня. Старая имелась, но одной на две комнаты явно не хватало.
Потом попалось зеркало в простой деревянной раме. Такого дома тоже не было.
За этими заботами и прошел первый день февраля.