Страница 52 из 77
Семен забрал свой скарб и тоже собрался уходить. На этот раз мы даже не договаривались, когда увидимся. Рыжий прекрасно знал: утром его самого найдет Степан Анисимович и нагрузит свадебными обязанностями по самое не горюй.
Я взял винтовку, перекинул суму через плечо, подхватил трубку с лубками и почти бегом отправился к дому бабы Серафимы.
В окне еще горел свет.
Дверь открыла сама Серафима. Она была в ночной рубахе, поверх которой накинула старую шерстяную шаль. Увидев меня, сперва перекрестилась, потом без всяких приветствий схватила за рукав и втащила в сени.
— Явился наконец. Александра вон который час глаз не смыкает. Проходи уж, пока девку совсем не извел.
Саша стояла посреди горницы.
По всему было видно, что она и не ложилась. Коса переброшена через плечо, поверх платья надета простая теплая кофта. На столе у окна догорала свеча.
Несколько мгновений мы просто смотрели друг на друга. Потом она подошла.
— Вернулся все-таки. Я уже себе пообещала: до рассвета у окна просижу, а потом сама к Овсянникову пойду узнавать, где вас черти носят.
Я поставил суму на пол.
— Успел. Только из-за карантинов в дороге задержались.
Она хотела что-то ответить, но вместо этого обняла меня. Я прижал ее к себе и только сейчас по-настоящему почувствовал, что вернулся домой.
Саша первой отстранилась и принялась меня разглядывать. Взгляд скользнул по лицу, рукам, полушубку и остановился на длинном разрезе сбоку.
— Андрей, не вздумай рассказывать, что ты это на сучок напоролся.
— Зацепился малость. Шкура почти цела, только одежду подпортил.
Она осторожно провела пальцами по разошедшемуся краю полушубка.
— Здесь весь шов разбирать надо. И рубаха, смотрю, тоже испорчена. Рана глубокая? — приподняла она бровь.
— Царапина, уже перевязана.
Я расстегнул полушубок и вспомнил про коробочку, которую всю дорогу проверял едва ли не чаще документов.
— Лучше вот на это погляди.
Саша сразу поняла. Взяла коробочку обеими руками, села к столу и открыла.
Внутри лежали два гладких кольца.
Она долго к ним не прикасалась. Потом осторожно подняла свое, повернула перед свечой и надела на палец.
Я невольно задержал дыхание. Полоски, которыми она когда-то мерила нам пальцы, перед покупкой я проверял дважды. И все равно до последней минуты боялся, что ошибся с выбором.
Саша несколько раз сжала и разжала ладонь.
— Впору. Как будто по мне делали.
— По твоей мерке и сработано.
Она улыбнулась, но почти сразу сняла кольцо и положила обратно.
— До венчания нельзя носить. Убери. А утром третьего Семену отдашь, пусть уже он его отцу Филарету передаст.
Я закрыл коробочку.
— На том и договорились.
Только теперь заметил, что Саша снова рассматривает мой полушубок.
— Сымай давай. До утра попробую прихватить.
— Не успеешь. Тут, как сама сказала, шов разбирать надо. После свадьбы починишь.
Я вспомнил про трубку.
— Подожди. Еще одну вещь привез. Только смеяться дозволяется не шибко громко, — улыбнулся я.
Достал и осторожно раскатал лубок. Саша прочитала крупную надпись вслух:
«РУССКИЕ КАЗАКИ В АФРИКЕ. РАЗОРЕНИЕ НОВОЙ МОСКВЫ И ЛИХОЕ ИЗБАВЛЕНИЕ ИЗ ФРАНЦУЗСКОГО ПЛЕНА».
Потом добралась до картинок и принялась переводить взгляд с лубка на меня. Наконец все-таки прикрыла рот ладонью.
— Значит, вот какой ты в Африке был.
— Сам о том впервые узнал в Козловской. Особенно цепи понравились. Правда, возле мачты я их никогда не рвал.
— А лев?
— Этого тоже не припомню.
Саша снова посмотрела на изображенного красавца, потом перевела взгляд на мои красные от недосыпа глаза и прорезанный полушубок.
— Все равно мой лучше выходит.
Теперь уже рассмеялся я. На шум из соседней комнаты выглянула Серафима, глянула на картинку, на нас и покачала головой.
— Молодые, часу не знают. Андрей, домой давай ступай. Саша тебе небось не сказала, что вы завтра ни свет ни заря никуда не едете?
Я удивился. Оказалось, за время моего отсутствия весь прежний порядок успели переделать.
Саша убрала лубок на сундук и объяснила:
— Степан Анисимович еще вчера все пересчитал. Первого февраля нам к отцу Филарету, а завтра тридцать первое. Если после полудня выедем, к вечеру доберемся до Козловской. Меня Агафоновы принимают, а тебе, Степану Анисимовичу и Денису Ивановичу место в гостевом доме оставили. Крестный с Огородником тоже едут: им первого числа в обыскной книге расписываться. После этого оба назад вернутся, свадебный поезд собирать. Так что никакой тебе дороги на рассвете. Сейчас ступай к крестному, поешь, обмойся и ляг хоть на несколько часов.
— Добре, — согласился я. — После полудня так после полудня.
Серафима удовлетворенно кивнула.
— Вот и славно. А то еще жених на венчании на батюшкин вопрос вместо ответа возьмет и захрапит.
Я забрал суму, а лубок оставил Саше. Уже в дверях оглянулся. Она стояла возле стола, придерживая ладонью край картинки, чтобы тот снова не свернулся.
— До завтра.
— Теперь уж до сегодня, Андрей.
Еще на подходе к дому я заметил, что за время моего отсутствия двор Кравцовых изменился. У боковой стены куреня появилось целое новое помещение.
В темноте оно походило на сарай, только было слишком большим и аккуратным. По краям стояли толстые столбы, сверху настелена крыша, стены закрывали доски и плотные рогожи. Щели тщательно законопатили. Из небольшой трубы тянулся дым.
Я остановился у ворот. Свадебный навес, о котором Степан Анисимович говорил перед моим отъездом, в моем представлении выглядел куда скромнее.
Крестный вышел из сеней, пока я разглядывал новую постройку. Увидел меня, замер на мгновение, потом быстро спустился с крыльца.
— Андрей! Слава Богу, добрался.
— Здорово вечеряли, Степан Анисимович.
Крестный крепко хлопнул меня по спине, отстранился и оглядел с головы до ног, будто хотел сам убедиться, что я вернулся целым.
— Ну, слава Богу, — повторил он уже тише. — А то Поля извелась совсем. Да и я, признаться, все часы проглядел.
Потом заметил, куда я смотрю, и усмехнулся.
— Чего застыл? Али двор не признал?
— Это когда вы успели?
— А ты думал, вся станица у меня в горнице поместится? Завтра внутрь заглянешь. Столы уже поставили, лавки собрали, печку протопили. Вдруг мороз ударит, а у нас все готово!