Страница 47 из 77
— Как губернаторский поезд уйдет вперед — напрямик за ним не скачите. На точке лошадей оставляйте в стороне, а к месту наблюдения подходите пешком, между точками уже верхами, по боковым зимникам и лесным дорогам в обход. Тракт здесь петляет, наши переходы будут короче. Если отстали, то срезайте путь к следующей точке и снова принимайтесь за наблюдение.
— Конвой про красные повязки знать будет? — спросил Семен.
— Нет.
— Повязки прежде всего для своих, — пояснил дядька. — Чтобы наши группы в суматохе друг друга не положили. А если кто-нибудь сумеет выйти к конвою и опознаться, они сразу передадут по цепи среди своих.
— Очень обнадеживает, — нахмурился Рыжий.
Аркадий Игнатьевич разделил нас на пары и тройки, обозначил контрольные точки, и мы еще раз сверили часы. Мне с Семеном достался внешний путь по склонам севернее тракта.
Еще до рассвета мы выбрались за город. Сначала ехали по старому зимнику, потом свернули в лес. Лошадей оставили за гребнем в густом ельнике, привязав так, чтобы с дороги не было видно ни самих животных, ни натоптанного возле них снега.
До первой точки двинули пешком. До лошадей было всего три сотни шагов.
Небо над восточным склоном уже серело, когда мы добрались. Тракт отсюда просматривался на несколько сотен саженей. Мы улеглись за поваленной елью и стали ждать.
Поезд с губернатором появился после рассвета.
Сначала прошли четыре казака передового разъезда. За ними с заметным промежутком показался губернаторский возок. Возница сидел, подняв воротник. Рядом с Унтербергером должен был находиться адъютант.
Во вторых санях разместились двое чиновников дорожной канцелярии. Среди них я узнал Ставрова. Коричневый портфель держал в руках его сосед.
По бокам двигались верховые, чуть дальше держался боковой дозор. Двое замыкали поезд, еще четверо шли сзади в отдалении. Следом вели запасных лошадей.
— Не так, как Игнатьевич говорил, — тихо сказал Семен.
Я кивнул. Мы думали, что передовой разъезд будет меньше, а дополнительных всадников по бокам вообще не должно было быть. Унтербергер угрозу принял всерьез и перед выходом поменял порядок следования.
Ставров вел себя спокойно, переговаривался со своим соседом.
Поверх шинели у него виднелась кобура. Такая же была и второго чиновника, после несостоявшегося покушения даже канцелярские ехали при оружии.
Мы пропустили замыкающих, выждали еще немного и отошли от точки тем же путем: сперва отползли за гребень, потом поднялись и вернулись к лошадям. Отвязав их, двинулись дальше верхами по боковому зимнику, держась скрытно.
Первый след обнаружился возле бокового зимника. Здесь совсем недавно прошел один всадник, причем несколько раз придерживал лошадь на месте.
Семен присел возле глубоких вмятин.
— Кто-то ждал тут.
Мы спешились и, ведя лошадей в поводу, прошли по следу с полверсты. Он вывел к почтовой дороге, где навстречу попался станционный посыльный с сумкой через плечо. Лошадь оказалась той самой: в левой задней подкове осталось три гвоздя. Посыльного мы пропустили.
Дальше, возле лесной развилки, стоял дом, рядом с ним сани. Из трубы тянулся дымок. Мы обошли жилье широкой дугой. От саней вел один след к коновязи, оттуда к сараю.
Пока смотрели, из избы вышел старик с ведром и принялся ругать собаку. Уж тут засаду точно не готовили.
Убедившись, что жилье чистое, снова сели в седла. Дальше двигались верхом, а перед каждым подозрительным местом оставляли лошадей в укрытии и проверяли на своих двоих.
Еще через час услышали стук топора. На вырубке работали шестеро мужиков. Двое валили сухостой, двое очищали стволы, еще пара грузила их на розвальни. Вокруг лежало много поваленных деревьев, работали, видать, не первый день.
— Скоро уже лесорубов шарахаться станем, — пробормотал Семен.
На следующем переходе из перелеска вышел охотник. Один, с пустыми санками и тремя собаками. Мы дали ему пройти, дождались, пока лай затихнет, и только потом двинулись дальше.
Поезд за это время скрылся за длинным изгибом тракта. Догонять его по дороге мы не стали, прошли петлей по старой вырубке. Где можно, шли рысью. На последнем подъеме снова спешились, увели коней за гребень и оставили в ельнике. Оттуда до следующей точки было несколько сотен шагов, и к ней мы вышли раньше поезда.
Было чертовски зябко. Повязка на боку тянула, особенно на подъемах. Я вспомнил брошенные дядькой слова и подумал, что в чем-то он был прав.
Впереди тракт огибал невысокий склон. Ниже белела замерзшая протока, а за ней тянулась старая лесная дорога. Возле самого поворота опять рубили лес.
На этот раз лесорубов было больше десятка.
Одни обрубали сучья, двое возились с подпиленным деревом. Тяжелые сани стояли под уклоном, упираясь полозом в деревянный башмак. Лошади возле штабеля спокойно жевали сено. Под рогожами лежали какие-то инструменты, видать пилы и топоры.
На первый взгляд все выглядело обычно, придраться не к чему.
Мы с Семеном устроились выше, за двумя вывороченными корнями. Отсюда были видны и артель лесорубов, и кусок тракта до поворота.
Вскоре показался передовой разъезд.
Казаки осадили лошадей, оглядели сани и работников, перекинулись с ними парой слов. Один даже спустился к штабелю и заглянул под рогожу.
Ему показали пилы.
Старший артели махнул на подпиленное дерево и что-то ответил. Казаки еще раз осмотрелись, после чего продолжили путь и скрылись за поворотом.
Семен тихо выдохнул.
— Чисто, выходит.
Я уже собирался отползти назад, когда один из мужиков бросил топор в снег. Не вонзил в колоду, а просто беспечно бросил в сугроб.
Один парой ударов выбил башмак из-под полоза тяжелых саней. Другой рванул рогожу и вытащил из-под нее винтовку. Еще один юркнул за штабель, а мужик возле подпиленного дерева перехватил веревку обеими руками.
Осмыслить изменившуюся картину нам не дали: из-за поворота донесся скрип полозьев.
До прибытия губернаторского поезда оставалось меньше минуты.
Кричать было поздно: только предупредили бы нападающих раньше времени. Где сейчас находился дядька, я не имел понятия.
Из-за штабеля показался стрелок. Он выставил винтовку между бревнами и прижал приклад к плечу. Ствол смотрел точно в просвет, куда сейчас должны были выйти первые сани.
Его головы я не видел. Только плечо, локоть и часть туловища.
Решение пришлось принимать мгновенно. Я навел мушку на стрелка и нажал на спуск.