Страница 40 из 77
— Потому Савин и ждал до последнего, — продолжил дядя. — Раньше тебя убить нельзя было: ты еще должен был привести нас сюда. А потом он собирался убрать тебя и уйти с бумагами. Только не учел, что ты куркуль и папку из рук выпустить не пожелаешь.
Руднев помолчал.
— Вот сволочи.
— Именно так.
Аркадий Игнатьевич нахмурился.
— И думаю, нас отводили от чего-то поважнее.
В дверь постучали, Сыч передал дяде записку, а тот развернул и поднял взгляд.
— Ставров все еще в управлении.
Руднев заметно побледнел.
— Который час?
Рыжий достал часы.
— Двенадцать тридцать семь. А тебе чего?
— К четырем дорога должна быть готова. Сам выезд назначали позже.
— Какой выезд? — резко спросил Аркадий Игнатьевич.
— Из Владивостока, на север.
Дядя открыл папку и вытащил листок.
— «Северный заслон. К 4 ч.». Это оно?
Руднев кивнул.
— Мне велели проверить дорогу к четырем утра. Заслоны, объезды, сменные пары. Сказали, что сани не будут задержаться ни на одной станции.
— Чьи это сани?
— А кто поедет из Владивостока в Хабаровку с охраной и дорожной канцелярией?
— Унтербергер, — произнес я и придвинул чистый пропуск, — и его именно для этого дела выправили?
— Да, — Руднев кивнул, отведя взгляд.
Теперь складывалось, эти паразиты собирались организовать липовый заслон. При этом любая проверка подтвердила бы его подлинность. Оказалось, что они подготовили все от бумаг, до одежды. И охрана, которая будет ждать возможное нападение из леса, в данном случае вполне себе может проморгать хорошо организованный липовый заслон.
— Где? — резко спросил дядя.
— Не знаю. Все необходимое я передал на старый фуражный двор за северной заставой. Сани, лошади, одежду, даже разобранный шлагбаум. Дальше работали уже без меня.
Руднев помолчал.
— Было еще поручение насчет портфеля при Унтербергере. Коричневая кожа, две застежки. Если забрать не получится, велено уничтожить.
Я посмотрел на дядю. Выходит, его превосходительство вез какие-то бумаги, ради которых и затевалась вся эта история.
— Вот теперь и остальное сходится. — кивнул Аркадий Игнатьевич, — падеж скота, пожары и карантины затевались не только ради смуты на границе. Им понадобилось заставить власти перекрывать дороги, ставить заслоны, менять маршруты и навести беспорядок. И под этим соусом убрать Унтербергера, сорвать крепостные работы во Владивостоке, а главное задержать или вовсе нарушить планы по началу строительства железной дороги.
— Проверю время выезда. — поднялся Матвей Савельевича, и получил кивок дяди удалился.
Пока Рогова не было, Аркадий Игнатьевич продолжал допрос по всей цепочке. Руднев как оказалось знал не мало.
Матвея Савельевича не было порядком сорока минут. Вернулся он вместе со Шлыковым. По их лицам сразу стало понятно, что хороших вестей они не принесли.
— Савина потеряли, — сказал Шлыков. — Ушел через Миллионку. Местные ему помогли. Через китайские бани провели, а там несколько выходов на разные улицы.
Дядя тихо выругался, а Рогов добавил:
— Это еще не все.
— Савельич, не тяни.
— Выезд его превосходительства перенесли.
Аркадий Игнатьевич резко поднял голову.
— На когда?
— На четыре утра. Изначально собирались трогаться на рассвете. Теперь велено быть готовыми к половине четвертого. Двое саней пойдут через северную заставу.
— Кем велено?
Матвей Савельевич посмотрел на него.
— Старший делопроизводитель Ставров распорядился.
В комнате стало тихо.
Аркадий Игнатьевич достал часы. До выезда Унтербергера оставалось около двух часов сорока минут.