Страница 63 из 91
— Так, что ли? — Ганс-Старший протянул ей краба, который теперь напоминал плотный, неподвижный кожаный кошель, аккуратно перевязанный бечевкой. Ильза удовлетворенно кивнула и указала пальчиком на свою корзину, прося положить добычу туда, а затем протянула отцу своего первого «фонарика». — Батюшка, и этому лапы точь-в-точь так же увяжи.
Когда оба краба притихли на дне её плетеной корзинки, Ильза подняла на отца свои ясные глазки и заговорщически спросила: — Батюшка, а ты сможешь на наших чеках поймать еще парочку таких же восьмипалых клешней?
— Коли сможешь, батюшка, поймай еще парочку, — попросила Ильза. — Воротимся домой, сварим их да съедим.
— Сварим да съедим?! — на сей раз по-настоящему опешил Ганс-Старший. — Да разве эти болотные клешни вообще съедобны? — Ну конечно, — уверенно кивнула девочка. Ганс с недоверием прищурился: — И откуда же тебе знать, егоза? Ильза удивленно округлила глаза: — Батюшка, так ты же сам только что сказал! Мол, когда два краба бьются, сильный ломает слабого и пожирает его с потрохами. Раз они сами друг друга едят, значит, и нам можно!
Ганс-Старший почесал затылок. Слова-то были его, спору нет, но в логике дочки явно крылся какой-то странный подвох. Переспорить малютку он так и не смог, а потому лишь молча побрел высматривать в воде новых крабов.
Ильза, впрочем, тоже не знала, нет ли у неё или у родителей тайной непереносимости к такой диковинной пище, всё же в этом теле она пробовала крабов впервые. А потому рисковать не стала и попросила отца поймать всего одного, третьего, после чего объявила, что добычи довольно. Ганс-Старший облегченно выдохнул, решив, что минутная причуда дочки наконец улеглась.
Переступив порог усадьбы, девочка тотчас вытряхнула трех крабов в глубокую деревянную лохань, залила их чистой водой и, вооружившись кухонной щеткой, принялась усердно скрести их панцири от речной грязи и ила. «Ну, примерно так их и готовят», — Ильза вспомнила ряды свежих озерных крабов на ледяных прилавках в ресторанах своего прежнего мира и уверенно кивнула сама себе. Всё верно.
Она налила полный котел воды, подкинула в очаг сухих поленьев, бросила горсть сухой травы для растопки и, будучи заправской кухонной мастерицей, в мгновение ока заставила воду ключом кипеть.
Видя, что дочь на полном серьезе вознамерилась варить болотных гадов, Ганс-Старший шагнул было к очагу, чтобы отобрать заступ, но Марта вовремя перехватила его за рукав. — Погоди, не трогай её, — тихонько шепнула мужу Марта. — Пусть себе варит. Вот намучается, вытащит из котла голые пустые кости да панцири, сама поймет, что это в рот не возьмешь, и успокоится. А коли станешь запрещать, она назло весь вечер капризничать будет. Ганс вспомнил упрямый нрав дочурки, вздохнул и лишь строго наказал жене: — Ладно, но ты приглядывай за ней, чтоб она эту гадость в рот не утащила.
Вода забурлила и Ильза один за другим опустила трех крабов в кипяток. «Прекрасно, — с удовольствием подумала она, — теперь дело за малым — дождаться, пока сварятся». Марта, заметив, что дочка варит диковинку в открытом котле, мысленно усмехнулась: «Дитя и есть дитя, хозяйства еще не понимает». — Ильза, — окликнула она девочку, — ты бы хоть крышкой котел накрыла. Девочка послушно приладила деревянную крышку. Она знала, что матушка бережет каждую щепку дров, да и в её прежнем мире кастрюли с основой для восточного бульона всегда подавали накрытыми, дабы жар не уходил понапрасну.
Прошло прилично времени — за этот срок можно было целую похлебку сварить, — а Ильза всё не отходила от огня. Марта не выдержала: — Ильза, долго еще твои клешни вариться будут? Мне котел нужен, пора ужин на всю семью собирать.
Сказать по правде, девочка и сама уже извелась, гадая, дошли ли крабы до готовности. В прежней жизни она ела их разве что в шумных компаниях за общим столом: там никто не высчитывал минуты, всегда находился какой-нибудь нетерпеливый приятель, который то и дело нырял шумовкой в кипящий бульон, а как только панцири краснели, на весь зал объявлял: «Готово, налетаем!» «Эх, — со светлой тоской подумала Ильза, — до чего же беззаботные были времена!» Поразмыслив, она решила, что крабы кипят уже достаточно долго, и потянулась к крышке: «Дай-ка просто загляну».
Она приподняла тяжелую доску. Когда густой пар немного рассеялся, девочка заглянула внутрь и обомлела от радости: панцири крабов не просто сменили серый цвет на яркий, огненно-золотой, у двух самок щитки на брюшке заметно приподнялись, являя миру сочную, запекшуюся красную икру. «Готовы, точно готовы!» — ликовала Ильза, ведь именно так выглядели ракообразные, которых её матушка в прежнем мире доставала из пароварки.
Марта тоже подошла поближе и заглянула в котел. Сперва она лишь мельком скользнула взглядом по покрасневшим панцирям, подумав про себя: «Надо же, эти твари в кипятке точь-в-точь как речные раки багровеют». Но секунду спустя её взгляд замер на поверхности бульона — там, весело поблескивая в лучах заката, плавали крупные янтарные капли жира. Марта удивленно ахнула: — Ишь ты! «Надо же, жир на воде! — изумилась женщина. — Раз есть жир, значит, и мясо внутри сыщется. А ну как эти клешни и впрямь съедобные?»