Страница 32 из 91
Ганс-Младший и Фриц, нехотя переглянувшись, неторопливо подхватили свои тесаки для расчистки леса и побрели за ворота. Все эти дни они были заняты тяжелым трудом, прорубали и расчищали удобную тропу, ведущую от деревни к вершине лесного холма, так что у них даже не оставалось времени, чтобы зайти на новое подворье старшего брата и помочь ему со строительством.
Марта сегодня тоже не пошла в чащу за ягодами. Мужа дома не было, прорубать просеку сквозь колючие заросли было некому, а весь барбарис вдоль уже готовых троп они подчистую обобрали еще вчера вечером.
Вместе с дочкой Марта отправилась на свой новый участок. Вчера перед сном Ганс обмолвился, что собирается привезти из города кое-какую утварь, так что ей нужно было хорошенько прибрать и обустроить оба свежих навеса, чтобы было куда составить добро.
К полудню Ганс-Старший в деревне так и не появился, зато со двора Клауса прибежал молодой племянник Кристиан. Увидев его, Ландберт издалека махнул рукой и прокричал: — Крис, малый! Передай своему деду, что Ганса пока нет. Как только он воротится из города, я тут же отправлю к вам Ганса-Третьего с доброй вестью!
Парень кивнул, раз уж дяди Ганса действительно еще нет дома, то и ждать нечего. Он коротко попрощался и бегом припустил обратно: его дед, старый Клаус, сидел на крыльце и с нетерпением ждал известий о цене на лесной товар.
Когда солнце начало клониться к закату и тени от фахверковых крыш удлинились, Ландберт окончательно потерял покой. Он не выдержал, поднялся со скамьи и позвал своего старшего внука: — Ганс-Третий, малый! Беги-ка ты к деревенской заставе, посмотри на дорогу. — Как увидишь своего дядю, сразу беги назад и доложи мне!
Мальчишка послушно припустил к околице. Но стоило ему добежать до первых придорожных кустов, как он увидел своего дядю Ганса-Старшего, который с важным видом восседал на облучке наемной телеги, запряженной парой дюжих волов.
— Дядя Ганс! — радостно закричал мальчик, бросаясь навстречу.
Увидев, что племянник весь взмок от бега, Ганс-Старший понял, что домашние уже извелись от ожидания. Он запустил руку под плащ, нащупал у пояса тугой полотняный мешочек и протянул его парню: — На, держи, малый. Беги скорее к деду и отдай ему это. А я пока отвезу телегу на свое подворье, нужно сгрузить кое-какие вещи. — Как управлюсь, сразу приду в большую горницу.
Ганс-Третий принял и его пальцы тут же ощутили сквозь грубую ткань тяжелые, твердые кругляши монет. Серебро! Мальчик мгновенно сжал кулак, крепко затянул шнурок и украдкой заглянул в телегу. На телеге рядами стояли новые дубовые кадушки, глиняные кувшины для масла и прочая домашняя утварь. Он кивнул: — Хорошо, дядя, я побежал! Дед с бабушкой уже все глаза проглядели.
Мальчик на одном дыхании долетел до родного крыльца и с порога протянул добычу деду: — Дедушка! Дядя Ганс вернулся из города! — Вот, велел вам передать.
— А сам-то он где? — Ландберт завертел головой, пытаясь разглядеть сына за спиной внука.
— Дядя на воловьей телеге поехал прямо к своему новому участку, — ответил Ганс-Третий, переводя дух. — Он там купил кучу всякого добра для дома, сказал, как расставит всё под навесами, сразу придет к нам.
Услышав это, Ландберт нетерпеливо развязал тесемки полотняного мешочка и высыпал монеты на дубовый стол. На свет показались новенькие медные и серебряные монеты, всего двести семьдесят грошей!
За какие-то четыре с половиной фунта сушеной лесной травы купцы отвалили целых двести семьдесят монет... Стало быть, фунт этой сушеной колючки идет по шестьдесят грошей?! Закончив этот нехитрый подсчет, Ландберт в полном изумлении округлил глаза и во весь голос закричал на весь дом: — Ганс-Третий! Быстро беги в дом к своему второму деду Клаусу и старосте! — Так им и передай: шестьдесят грошей за один фунт!
В этот момент в горнице воцарилась мертвая тишина. Пока Ландберт дрожащими пальцами пересчитывал монеты, Гертруда, Ганс-Младший, Фриц и их жены вместе со старшими детьми замерли вокруг стола, не отводя глаз от блестящих кругляшей. Ганс-Младший и Фриц, обладавшие природной крестьянской сметкой, одновременно с отцом вывели в уме среднюю цену и когда старик вслух подтвердил их догадку, у обоих мужчин от избытка чувств подкосились ноги, а к горлу подступили слезы.
Шестьдесят медяков за фунт! Да ведь за такие деньги в вольном городе продают фунт отборного чесаного хлопка, который везут из заморских земель! Но сколько труда нужно положить на этот хлопок? Посадить, вырастить, уберечь от заморозков, собрать, высушить... А уж как начнешь вручную выбирать из него цепкие семена, так белый свет не мил станет, проклянешь всё на свете. А эту лесную ягоду один взрослый работник может без всякого труда собрать по сорок фунтов за один день! Из сорока фунтов свежего сбора после сушки выходит добрых десять фунтов чистого товара, а это шестьсот медяков чистого заработка! За один-единственный день!
Пресвятая Дева, шестьсот медяков в день...
Их род, их скромная крестьянская семья стояла на пороге сказочного, немыслимого богатства.
Когда Ганс-Третий вернулся в горницу, вслед за ним в дом вошли суровый старик Клаус и сам староста общины Конрад. Ганс-Младший и Фриц тут же вскочили со своих мест, с почтением уступая старшим лучшие скамьи у очага.
Гертруда тоже поднялась со своего места. Поприветствовав Клауса и старосту приличествующими случаю поклонами и дежурными расспросами о здоровье, она сделала знак невесткам и детям. Женщины подхватили на руки притихших малышей и поспешно вышли из парадной горницы, теперь здесь заправляли мужчины общины и бабам тут больше не было места.
Даже будучи выставленной мужчинами за порог, Гертруда сияла от нескрываемой радости. Это ликующее чувство в её груди сейчас полностью затмило прежнее недовольство тем, что упрямый деверь Клаус заставил Ландберта до срока отселить и наделить землей их младшего любимчика Фрица.
Едва переступив порог парадной горницы, Гертруда тоном полноправной хозяйки принялась раздавать приказы: — Невестка, ну-ка ступай поживее, задай корм свиньям. А ты, Хильда давай за мной, поможешь у очага, состряпаем ужин. — Сегодня твой дядя Клаус и сам староста общины точно останутся у нас на вечернюю трапезу.
Достав из кармана тяжелую связку ключей, Гертруда со скрипом отперла двери кладовой, вооружилась длинным деревянным шестом и ловко подцепила со стропил заднего ряда большой, лоснящийся окорок копченого сала.