Страница 18 из 91
Правда, из-за своей природной осторожности Марта лишь сдержанно заметила: — Тут надо у отца спросить. Но Ильза по тону матери поняла: бизнес-план одобрен, женщина загорелась.
Когда Ганс-Старший вернулся со встречи старейшин и вошёл в каморку, он застал Ильзу за привычным занятием, дочка сидела на скамье и с аппетитом уплетала лесные ягоды.
«Опять жуёт!» — Ганс тепло улыбнулся. Его девчушка родилась с аппетитом маленького козлёнка, рот у неё вообще не закрывался. И ведь Марта ей потакала, стоило малой попросить, мать расшибалась в лепёшку, но добывала лакомство. Хотя, если бы не это детское любопытство, они бы и чеснок на делянке никогда не нашли.
— И где же ты откопала это богатство? — шутливо подмигнул дочке Ганс.
— Да на том самом холме, что ты выкупить хочешь — отозвалась Марта от прялки. — Нашей Ильзе ягоды так полюбились, что она предложила обсадить ими весь наш новый двор вместо забора. Говорит и защита от воров будет, и лакомство всегда под рукой.
Ганс-Старший весело хохотнул, подошёл к дочке и легонько щелкнул её по носу: — Ах ты моя маленькая обжора! — Только много ей не давай, — строго повернулся он к жене. — От этих ягод кровь горячеет, если переесть, носом пойдёт.
С этой малой нужен был глаз да глаз, больно уж падка на еду. Ганс покачал головой, но мысленно вернулся к её словам. Живая изгородь из колючего барбариса... Хм. А ведь Марта права, идея отличная! Их род обнёс усадьбу камнем всего тринадцать лет назад, а до этого они точно так же сидели за хлипким плетнем из хвороста. Если всё просчитать, колючая изгородь выходила куда экономнее и долговечнее плетня. Стоит кустам прижиться и это защита на вековые года, а обычный плетень требует хороших опорных столбов, да и менять его приходится каждые три года из-за гнили.
Ганс закинул в рот одну ягоду, разжевал сладкую мякоть и довольно заулыбался: надо же, какая соображалка у его дочки! Внутренне ликуя от успехов с чесноком, Ганс решил поощрить Ильзу: — Ну ладно, Ильза. Отец скоро поедет в город к купцам. Чего тебе привезти с ярмарки? Конфет или ленту в косу?
Ильза хитро прищурилась, протянула отцу на ладошке спелую ягоду и деловито спросила: — Папа, эти ягодки ведь очень сладкие и вкусные, верно? — А городские господа купят их у нас за серебро?
«За серебро?» — Ганс покатал на языке сладкий сок. Ну, теоретически могли бы, штука-то вкусная, богачи любят баловаться сладким. Но, вспомнив нежную кожицу ягод, Ганс разочарованно вздохнул: — Нет, дочка, не выйдет. Ягода слишком нежная, в телеге по нашим ухабам до города доедет одно кисельное месиво. Не довезём.
Ильза захлопала ресницами и как бы невзначай предложила: — А если мы их сначала высушим на солнце? Ну, как мы сушим нашу лесную чернику к зиме!
Бум! Ганса будто громом поразило. Он подхватил Ильзу на руки, поднял под самый потолок каморки и восторженно расхохотался: — Клянусь святым Бонифацием, дочка! Точно так же, как чернику!
На дедовских холмах росло несколько хороших кустов дикой черники и брусники, и семья каждую осень сушила ягоды впрок, чтобы зимой использовать их для подарков нужным людям или обмена. Так что технологию сушки Ганс-Старший знал досконально. После того как в прошлом году он успешно провернул сделку с целебными кореньями, Ганс твердо уверовал: сушёный барбарис оторвут в городе с руками!