Страница 92 из 169
Теперь уж точно все… Хотя нет, есть варианты, где должен еще появиться Гусар, брат убиенной Машеньки, и мстить за сестру.
Но тут Кострова ожидал обещанный сюрприз.
Девица отскочила в сторону и крутанула в воздухе своей длинной косой, точно арканом. Та захлестнула лезвие, и сабля вылетела из руки Атамана. Машенька ловко перехватила ее.
– Стой, волшебник, изверг ада, чертов брат! Думал, напал на девицу, как волк на лисицу – да не тут-то было. На колени, свиное рыло!
Пнув Атамана, отчего он пал на землю, Машенька обратилась к разбойникам:
– Фу, черт возьми его душу!
Я и в глаза сказать не струшу.
Он пан, а вы его холопы.
И руки у вас растут из ж…
А я махну и с той, и с другой,
И покатится башка Атамана с плеч долой!
Она взмахнула саблей, и публика вначале охнула, увидев, как отрубленная голова покатилась по песку, а потом захохотала. Пока Машенька произносила свой монолог, актер, игравший Атамана, втянул голову под епанчу, а на ее место водрузил доселе скрываемый кочан капусты.
Вот это поворот, как нынче принято выражаться. Хотя отсебятина в тексте практически отсутствует – это контаминация реплик злого разбойника Бурлы и Гусара. Каковые наша пропагандистка бронелифчиков объединила в один монолог. Немудрено, что Вайнонен так довольна.
Красна Девица подцепила кочан саблей и, уперев другую руку в бок (под сарафаном обозначились берцы), обратилась к разбойникам.
– Вместо башки – капустный кочан.
Вот каков ваш прежний был Атаман.
Забрала его могила,
Потому как жизни я его решила.
Буду я, Марьяна, по Волге гулять,
Злодеев карать, сирым помогать.
Кто со мной пойдет, тому добычи вволю,
А кто против, того кости будут валяться по чисту полю.
Признаете ли меня за своего атамана?
– Да прославится атаманша Марьяна! – хором грянули разбойники, а потом затянули, выстроившись возле лодки, «Вниз по матушке по Волге». Возможно, по первоначальному замыслу они должны были на той лодке и отплыть, но она была слишком хлипкой.
А может быть, подумал Костров, хлопнув пару раз в ладони, это вовсе и не творчество Катерины. Именно в таком виде в 20-х годах, когда память о Гражданской войне и Марьяне Берг была еще свежа, пьесу могли играть в Великой Сини. И не исключено, что автором переделки был Дмитрий Медвежий. Сделал подарочек родственнице…
Не дожидаясь, пока хор закончит исполнение и народ начнет разбредаться, Костров поспешил удалиться, благо Вайнонен перестала обращать на него внимание.
Снова протолкавшись к главной улице, Костров услышал, как его окликнули. Голос был женский, но, к счастью, это не Софья кинулась ему вдогон. А вот считать ли за счастье то, что заместительница все же последовала за начальством – это вопрос. Евстолия по жаре облачилась в платье-сафари из джинсовой ткани и сабо. С некоторым удовлетворением Костров заметил, что оберег из собачьей шерсти она не забыла. Несмотря на то, что синоптики твердили, что осадков не будет и на небе не видно ни облачка, Евстолия прихватила с собой зонт – не легкий, цветастый, от солнца, а большой, солидный, в черную и серую клетку. Что ж, народная примета «возьмешь с собой зонт – дождя не будет, забудешь – польет как из ведра», обманывала редко.
Костров поздоровался и спросил, как дела.
– Вот, сходила к нашему стеллажу.
– Народ есть?
– Берут книги, берут. На халяву и уксус сладок. – Из уст достойной немолодой дамы это прозвучало грубо.
– Будем искать, где выступают с нашим сценарием.
– Зачем искать? Я связалась с администрацией. Сейчас, – Евстолия глянула на часы, – половина двенадцатого. Скоро они должны пройти по улице мимо нас.
Костров кивнул. Так даже лучше.
Долго ждать не пришлось – о приближении возвестил гром колотушек. Зеваки, наблюдавшие за другими выступлениями, начали подтягиваться – поглазеть на новое зрелище. Костров напрягся, хотя старался этого не показывать. Вовсе не значит, что противник проявит себя именно сейчас. Но исключать этого нельзя. Поэтому он и предпочел подстраховаться заранее. Где-то тут, в толпе, должны быть ребята из общества охотников. И им обереги не нужны.
– Не спать! Не спать! – вопили зазывалы. – Все сюда! Все сюда! И не говорите, что ерунда, иначе будет большая беда!
«Напиши что-нибудь в духе раёшника, – сказал Костров Надточему, – не напрягайся, просто чтоб было более-менее в рифму».
Теперь, сообразно сценарию, обряженные в крестьянские рубахи актеры волокли на веревке своего собрата. На него была напялена волчья маска, и ему, можно сказать, повезло. По традиции «волка» должны были рядить в волчью шкуру, а сейчас для этого было слишком жарко. Если, конечно, в этой роли могла идти речь о везении. Особенно, если помнить, чем когда-то заканчивался обряд. Но и потом «волка» били взаправду, а не хлестали прутьями понарошку для вида, как сейчас.
– Гляньте, добрые люди, что сейчас мы делать будем, и не дивитеся нашей злости, что так провожаем мы незваного гостя!
– Не виноватый я, добрые люди! – возопил «волк». – Не губите, и счастье вам будет. Ничего я не сделал дурного, не брал ничего чужого, не тревожил ни пашен, ни брашен, да и сам я невыразимо няшен!
Волк определенно сбивался на рэп, возможно, так и было задумано.
– Вот животина, врет, как умеет, в лучших традициях Диснея! А сам день и ночь озорует, у своих соседей ворует, прыгнет на полок, схватит за бочок, уволокет в лесок и опосля молчок, типа, это не я, и вина здесь не моя! – Снова свист, гуделки и сопелки сопроводили удары. – Думал, попал на поварню, или в овчарню, на худой конец в пивоварню, а сам – на псарню. Тут-то его поймали. Схватили, связали, как бы своим ни прикидывался, в собаку не перекидывался. Собаки-то его отличили, в воровстве уличили…
Кажется, автор несколько перебарщивает в заимствованиях у великого уроженца Калязина. Впрочем, дедушке Крылову не привыкать.
– Не губите, на копья не берите, огнем не сжигайте, шанс на исправление дайте!
– Добро, жечь тебя не будем, совсем не погубим. Но не будет никакого толка от серого волка. Простить не простим, а хорошенько дубиною угостим, а еще березовой кашей, чтоб помнил наказание наше, и прогоним отсюда подальше, обещаем без всякой фальши!
И с гиканьем волка повлекли прочь, чтобы вновь повторить представление на другом конце улицы.
Ничего дурного не произошло.
– Ничего дурного не произошло. – Катерина стояла прямо перед ним, за ее плечом мячиком подпрыгивала Вайнонен. – Пока.