Ослепительный зверь

– Что ж, сделаем все, что сможем. Ведь для этого мы здесь и поставлены, верно?

Уходя, Костров бросил взгляд на скромную гравюрку над председательским столом. Портрет основателя общества охотников и рыболовов – Павла Петровича Мамаева-Панского.

Стажерка Оля со слезами на глазах призналась, что стихов писать не умеет, хоть за деньги, хоть так. И даже бабушке родной поздравления на дни рождения из Интернета черпает. А вот Надточий оживился, стоило только нажать на нужные точки – напомнить о сумрачных пьянках в «Егере», проехаться по чиновникам от культурки, которые ни черта не дают и вечно требуют. Хотя от водки пришлось отказаться. У поэта пошаливала печень, и он перешел на пиво. Костров не был уверен, что в данном случае пиво может быть целительным напитком, но Гоше виднее. Гоша вообще-то давно должен был называться по имени-отчеству, но, как это нередко бывает у представителей творческих профессий, уменьшительное имя закрепилось за ним прочно и, вероятно, будет сопровождать до глубокой старости – если печень позволит поэту до нее дожить.

Мыслил он после пары кружек светлого вполне здраво, но удивился, почему в сценарии фигурирует волк.

– Обычно же в скоморошьих представлениях медведь был?

– Да, «медвежья комедия» была гораздо шире распространена. Где-то водили настоящих дрессированных медведей, где-то – ряженых в медвежьих шкурах. Но мы должны придерживаться сюжетов нашего классика. А он описывает обычай изгнания зла именно в образе волка. Вообще-то… – Костров поколебался. Он не был уверен, что Надточему следует знать дальнейшее. Но, может, это подстегнет поэтическое вдохновение? Исходно это не был праздничный ритуал, и Мамаев-Панский вовсе этого не скрывает. Так наказывали преступников. Крестьянина, пойманного на воровстве в своей общине, обряжали в волчью шкуру и водили по округе – с побоями, осмеянием, пением специальной песни и руганью, чтобы потом изгнать с позором.

– Ого! Сурово у нас было.

– Ну как тебе сказать… в иных губерниях с ворами более жестоко поступали, топили, например…

А то, что еще раньше волк – или человек в волчьей шкуре – был ритуальной жертвой, поэту уж точно знать не стоит, иначе муза понесет его в такие дали, что светлое пенное от «Красной Батавии» точно не поможет. То же происходило с главным действующим лицом «медвежьей комедии». Впрочем, все это происходило за сотни лет до Мамаева-Панского и в его книгах не описано.

Любопытно, появится ли медведь в сценарии Сасагоновой? Трудно обойтись без этого персонажа музею в честь рода Медвежих. Но это ее дело.

Длинная холодная весна сменилась муторной влажной жарой. Природа спешила отыграться. Даже на улице, где был расположен музей, всегда темной и тенистой, цветы на газонах перли в рост со страшной силой, а воздух был тяжел от запахов сирени и жасмина. А уж что за городом! Но нам не до загородных прогулок, не до любования красотами.

Все пока шло по плану. Пиво оказало на поэта благотворное действие: он едва ли не за час накатал необходимую сценку. Не шедевр, но нам ведь совсем другое надо? Один экземпляр Костров отправил Гонобобелю – пусть сам разбирается с исполнителями. Второй передал зашедшими в срок выучениками ветеранши собаководства. Их было трое: парень с девушкой, довольно похожие внешне, хотя и не с лица – невысокие, крепкие, подвижные. И крупный, несколько тяжеловесный мужчина средних лет.

– Вы тоже в секции норных занимаетесь? – поинтересовался Костров. Как-то плохо этот охотник сочетался с фокстерьером или таксой.

– Нет, я из крупнопсовых. Татьяна Григорьевна у нас раньше была инструктором, а как возраст пенсионный подошел, к норным перешла.

– А, так она раньше по другим породам специализировалась?

– Ага. У нас там и хаски, и ньюфы, и овчарки, и бердоги.

– Даже не слышал про такую породу.

– Это для охоты на медведей специально. Порода вымершей считалась, а у нас восстановили, – с гордостью поведал представитель крупнопсовых. Потом опечалился. – Но до охоты редко их допускают, только до соревнований. А жаль. Это же все охотничьи породы, не бойцовые.

– Возможно, на нашем мероприятии тоже понадобятся только показательные выступления, – осторожно сказал Костров.

Мальчик с девочкой из секции норных насторожились.

– Однако специалисты вашего профиля могут понадобиться. Поэтому я прошу вас подготовиться и действовать по инструкции, но при этом по ситуации.

Фраза получилась совершенно корявой, однако крупнопсовый ответил: – Понял, не дурак, – а норные только кивнули.

– В любом случае я там буду, – добавил Костров. Ему пришлось бы посетить мероприятие, даже если там не ожидалось никаких экстраординарных событий, первоначальный план книжной акции этого требовал.

Итак, на данном этапе вопрос был решен. Впавший в состояние умиления Надточий заявил, что стишок написан чисто по дружбе, и он сам знает, что у музея денег нет, но Костров честно проставился, ибо всякий труд должен быть оплачен. И к лучшему, что поэт перешел на пиво, потому как водка в жару изрядно утомляет. Они неплохо посидели в приличной пивнушке «Старая Прага», после чего разбежались. И тут Костров внезапно ощутил верность поговорки насчет «пиво дырочку найдет». Терпеть до музея не имело смысла – ближайший туалет располагался у смотровой площадки на набережной. А отдав дань природе, Костров прошел на эту площадку подышать – при нынешних погодах ветер с реки был приятен – и внезапно столкнулся с Вайнонен. Она, как большинство толпившихся здесь, вкушала мороженое из рожка, любовалась видом Заречья и пропускала мимо ушей выкрики экскурсовода, пытавшегося, закрепившись на гранитной тумбе, привлечь внимание публики и собрать группу. Костров попытался было произвести тактическое отступление, но Софья заметила его и радостно подскочила, заглатывая остатки мороженого, как удав. Оставалось только поздороваться и спросить, как прошла поездка в Медвежий Дол.

– Прекрасно, прекрасно! Огромное вам спасибо, что дали мне такой ценный совет! – Вайнонен благодарно протянула к директору лапку, нацелившись на благодарственное рукопожатие, но вовремя сообразила, что руки у нее липкие от мороженого. – Вы к себе в музей? Давайте я вам по пути расскажу.

Смиряться легче со знакомым злом, напомнил себе Костров и согласился. Вежливо спросил:

– Так вам понравилось?

– Нет слов! – Слов у неё в запасе вообще-то было очень много. – Я даже не могла вообразить, что открою целый пласт по своей тематике!