Ослепительный зверь

Общество охотников и рыболовов являло собой удручающее зрелище. И следует признаться, причиной тому не был нынешний финансовый кризис. Мало кто в городе помнил времена, когда общество процветало. Костров уж точно их не застал. Где-то в середине прошлого века общество обязали заниматься культурно-просветительской работой, выделили под это определенные фонды, в здании был открыт зверинец. Зоопарком назвать это заведение язык не поворачивался. Просуществовал зверинец недолго – или условия содержания животных были неподходящие, или фонды урезали, или зверей исподтишка распродали. А может, все это вместе.

Так или иначе, здание, выделенное обществу, по-прежнему было слишком велико для одной бюрократической конторы, и ту часть помещения, что прежде занимал зверинец, перестроили под кинотеатр, носивший звучное название «Егерь». Его Костров тоже не застал, зато застала Евстолия. Какое отношение он имел к обществу, заместительница объяснить не могла. Вероятно, «Егерь» первоначально планировался как тематический кинотеатр, где должны были идти фильмы, посвященные охоте и рыболовству. Может, доходы с продажи билетов должны были отчисляться обществу. Евстолия не знала, и не интересовало это ее вовсе. Но, по ее словам, «Егерь» был из худших киношек в городе.

– Я даже объяснить не могу. – Она разводила руками. – Вроде и зал большой, и вентиляция хорошая, и все такое… а впечатление гнетущее. Как будто ты в огромном темном сарае. Угнетало ужасно, просто в депрессию вгоняло.

Вероятно, эту гнетущую атмосферу помогли обеспечить тени несчастных зверей, некогда томившихся здесь в клетках. Так или иначе, «Егерь», находясь рядом с центром города, что по тем временам почти автоматически обещало посещаемость, не собирал зрителей. Ни удобство расположения, ни дешевизна билетов (10 копеек утренний сеанс, 25 – дневные и вечерние) не могли обеспечить полного зала. Не то чтоб он совсем пустовал – но туда забредали лишь алкоголики, желавшие раздавить поллитру в относительном тепле и вдали от милицейских патрулей, парочки, которым надо было срочно уединиться, и в лучшем случае школьники-прогульщики. И не говорите нам про репертуар, у всех тогдашних киношек был один репертуар.

С приходом новых времен позакрывались как нерентабельные и более приличные кинотеатры, а платить за аренду стало и вовсе невмочь. Большую часть помещения откупил у охотников какой-то новый русский, заявивший, что собирается сделать из этой развалюхи самый шикарный ресторан в городе. Зверинец-кинотеатр снова перестроили – в новом имперском стиле. В последнее десятилетие прошлого века ресторан «Егерь» не сходил со страниц местной светской хроники. Но мечтой владельца определенно было – попасть в светскую хронику столицы. Он устраивал здесь банкеты для самопровозглашенных представителей царской фамилии и выходящих в тираж голливудских звезд – и те и другие активно паслись в те годы на просторах русских провинций. Не были забыты и вечно голодные литераторы, которые, по замыслу, отведав соленых груздей под водочку, должны были воспеть мецената в бессмертных строках.

С великими князьями и стареющими кинозвездунами Костров компании не водил, а вот литераторов местных, по понятным причинам, знал хорошо. И признавались они, что, несмотря на халявную еду и выпивку, посещать «Егерь» не слишком хотелось – уж очень место было угнетающее. Никакие евроремонты, зеркала, хрустали и имитации дубовых панелей не могли истребить дух сарая, где топтались и ворочались на прелом сене несчастные звери, и дешевой киношки, где по вечерам уборщицы выгребали из-под сидений пустые бутылки.

Местный стихотворец Гоша Надточий рассказывал Кострову, что больше всего действовала на нервы растянутая под потолком медвежья шкура с оскаленной пастью.

– Как будто прям щаз с мишки шкуру содрали и сушиться повесили, тудыть-растудыть таких дизайнеров! – восклицал он. – И хочешь не хочешь, а ужрешься, чтоб не видеть!

Затем из разряда светской хроники «Егерь» перешел в хронику криминальную. Настали годы большого передела имущества, и в газетах-интернетах стали пописывать, что под хрустальными люстрами, меж которыми растянута медвежья шкура, нехорошие дела творятся, подпадающие под целый букет статей УК. На понятном простому человеку языке это называлось – у владельца пытаются отжать заведение. В итоге его и отжали, снова перестроили, хотя рестораном оставили. Теперь он назвался «Привал». Никаких понтов новые хозяева миру не предъявляли, никаких сенсационных новостей о «Привале» в СМИ не поступало. И владельцы, и посетители вели себя тихо. И не то чтобы обитатели благословенного Итиль-города внезапно оценили прелести трезвой жизни. Но если в «Привале» пили-гуляли, то за очень плотно закрытыми дверьми.

Но были в этом здании и другие двери, закрытые не столь плотно, а вдобавок изрядно покосившиеся. Если обойти «Привал», на другой стороне дома, с торца, на этой покосившейся двери и можно было узреть жестяную табличку «Областное общество охотников и рыболовов». Рядом, сквозь мутное окно, можно было разглядеть выцветшие занавески и чахлый фикус в горшке. Грустное зрелище, как и было сказано.

Но это по-прежнему было общество охотников и рыболовов. Другие конторы, куда как более крутые, схлопывались, а эти пересидели и нищие перестроечные, и буйные 90-е, и сытые нулевые. Как раньше пересидели пару революций, Гражданскую войну, военный коммунизм, НЭП и все последующие социальные потрясения. Здание, правда, изменилось, от того, которое общество, организованное во второй половине позапрошлого века, занимало прежде, не осталось и следа.