Ослепительный зверь

Щастьев гыгыкнул, несколько выйдя из образа скучающего аристократа.

– Вот видите, – благосклонно отметил Гонобобель, – это и в народном творчестве отражено. – И внезапно сменил тему. – А сейчас хотелось бы услышать, что скажет уважаемая Анастасия Георгиевна.

Действительно, за все время Шмальц не проронила ни слова, и, конечно же, не случайно. Наиболее впечатляющий выход – всегда в финале, а значит, близится конец совещания.

На холодном правильном лице Шмальц появилась милостивая улыбка.

– О да, у меня есть что сказать. Я думаю, большинство собравшихся уже в курсе, что мы собирались представлять на празднике новый альбом «История народного костюма Итильгородской области». Но теперь я рада сообщить вам, что, несмотря на финансовый кризис, еще есть предприниматели, вкладывающие средства в культуру. Господин Шеин, владелец сети компаний «Итильпром», выкупивший и отремонтировавший старое здание Князь-Кесарского вокзала, предоставил нам его под выставку «Эпоха пара и дизеля», первую в цикле, посвященном собранию техники в наших запасниках.

Это был удар под дых. Собственно, разговоры о том, что в помещении старого вокзала хотят сделать музей или художественную галерею, ходили уже давно, однако денег у департамента на это решительно не было. Никто не ожидал, что Анастасия сумеет раскрутить частного инвестора. Вопросов «при чем оно к народному творчеству» никто не задавал. Уж если рукокрылых к фольклору разрешили прицепить, то почему паровые машины нельзя?

– Поздравляю, – с неподражаемой интонацией протянула Ядвига.

– Ну что ж, не худший способ отмыть… то есть вложить капитал, – подхватил Щастьев.

От Катерины, которая нынче ударилась в песенное цитирование, ожидалось что-то типа «Мы с Михалычем вдвоем работаем на дизеле», однако она снова предпочла воздержаться. Костров и Сидоренков тоже промолчали, причем Золтан внимательно оглядывал собравшихся, точно выбирал цель.

– Ну что же, товарищи дорогие, на этом собрание можно считать законченным, – заявил Гонобобель. – Министерство рассмотрит ваши предложения, и от того, как они будут выполнены, зависит дальнейшее финансирование. И помните, что время поджимает.

На ступенях особняка, служившего приютом чиновникам от культуры, представители музейного сообщества несколько задержались.

– Ядвига Збигневовна, вы на машине? – полюбопытствовал Сидоренков.

– Да уж не пешком, – сварливо отвечала Ядвига, – только водителя отпустила. Сейчас вызову. – Она полезла в сумку за мобильником.

– Не стоит, я вас подвезу – нам по дороге.

Пока Ядвига размышляла, стоит ли принять подобное предложение от конкурента, да еще недавно одержавшего над ней тактическую победу, Шмальц процокала на высоких каблуках к своему серебристому «ауди», красовавшемуся на парковке рядом с внедорожником Золтана. Щастьев, явно пришедший именно пешком, переминался с ноги на ногу, ища, к кому бы набиться в попутчики. Выбор был невелик. Костров тоже пришел пешком, а Сасагонова, как обычно, сохраняла верность общественному транспорту.

Покуда престарелая этнографиня предавалась сомнениям, Золтан пытался развлечь ее беседою. До Кострова долетали увлекательные термины вроде «гигантская вечерница», «водяная ночница» и «двухцветный кожан».

– Пройдемся, что ли, тепло уже, – предложила Катерина.

Действительно, солнце пригревало почти по-летнему.

– Я провожу вас до остановки.

Когда они отдалились от коллег, Катерина угрюмо произнесла:

– Все хуже, чем я думала. Полковник прав – время поджимает.

– Но ведь мы этого ждали, не так ли? Промежутки между вторжениями бывают разными, но так или иначе, он все равно приходит. Но каждый раз его удавалось отразить.

– Удавалось. – В голосе Катерины не было ни тени оптимизма. – Но триста лет назад князья отдавали Вирь-Аве всю силу, и победа была легка. Сто лет назад тут творилась такая неразбериха, что люди вообще ничего не заметили… к тому же Медвежий оказался вполне годным наследником. Теперь все не так. Мать Леса ослабела, а без наследника я не могу действовать как должно. Была надежда на этого французика. Но он нас подвел.

– Однако не все потеряно. Похоже, некоторые представители нашего сообщества могут найти союзников в борьбе.

– Если я правильно понимаю – а я всегда все понимаю правильно, некоторым людям не стоит этого делать. Бывают такие союзники, с которыми никакие враги не нужны. О, мой автобус!

И не успел Костров привести свой аргумент, Катерина вскочила на подножку автобуса и была такова.

По-любому надо было возвращаться к работе. Костров прошагал по знакомым улицам к музею. Стоило свернуть с набережной, как открылась картина наподобие тех, что так любят воспевать ценители старинных тенистых улочек в провинциальных городах. Золотые от одуванчиков обочины, жасмин в палисадниках, яркая, не успевшая запылиться зелень на вековых липах. Идиллия-с. А поработайте-ка в сфере культуры при наших раскладах, любая идиллия покажется кошмаром, господа хорошие. Впрочем, «господ в 18 году шлепнули», как любил выражаться профессор Костромин. Марьяна Берг могла бы подтвердить.

Пресловутую акцию по совместной с библиотекой раздаче книг Костров решил свалить на стажерку Олечку. Совесть его не мучила. Олечка определенно была намерена после защиты диплома искать более хлебное место, так пусть потрудится напоследок. Сейчас она вместе с Семеном уехала забирать книги из библиотечного хранилища. В остальном все было тихо. Туристический сезон только начинался, наплыв экскурсантов ожидался позже, недели через две, пока же сюда в основном пригоняли школьников. Занятия по факту уже кончились, а учебный год формально еще длился, вот и надо было отроков чем-то занять. А отроки спешили смыться как можно быстрее.

Костров прошел к себе в кабинет, раздумывая, на кого из сотрудниц повесить сценарий для псевдофольклорного коллектива. Хорошо Катерине – взяла практически любой текст Дмитрия Медвежего и может гнать как народный. У нас музей серьезный, у нас такой номер не пройдет.

Пока он размышлял, постукивая карандашом по столу, вошла Евстолия. Вид у нее был такой виноватый, что Костров ожидал вести о только что обнаруженной очередной финансовой заднице, накрывшей музей. Но заместительница сообщила:

– Там Вайнонен сидит.

– Опять! – невольно вырвалось у Кострова.

Евстолия скорбно поникла головой.