Ослепительный зверь

Евнух Ван приоткрыл было рот, очевидно, намереваясь сказать, что братья Цивэй пропали в сих диких местах так давно, что найти их следы, тем паче – их самих живыми нет никакой возможности, но возразить не решился. Поклонился и вышел, пятясь толстым задом.

Посланник прикрыл глаза. Все-таки это ягодное вино расслабляет не хуже опиума, но притом не вредно для здоровья… При слове «опиум» в его сознании возник образ надменного старика с оттопыренной нижней губой, горбатым носом и козлиной бородкой.

Ли Хунчжэн, канцлер, государев наставник. Низкородный – всякий китаец, независимо от происхождения, низкороден в глазах маньчжура. Главная опора вдовствующей императрицы Цыси, и главное же препятствие к полноправному правлению молодого государя. Человек, которого в Великой Цин ненавидят больше всех. Даже больше императрицы. Тот, кто подписал позорный для империи мирный договор с японцами, тот, кто присвоил государственную монополию на торговлю опиумом. Этот образ был настолько отвратителен, что Айсингеро Сань Юн постарался вытеснить его из сознания. К счастью, этот образ тотчас сменился другим – тонким, красивым лицом государя.

Принц Цзайтянь унаследовал престол в возрасте четырех лет. Подлинной же властью все годы эры Гуаньсюй обладала тетка государя Цыси. Ребенком он с этим мирился, но теперь, по прошествии четверти века, государь был намерен вернуть то, что причиталось ему по праву. И даже более. Несмотря на то, что молодой государь никогда не покидал Запретного города, он был осведомлен о положении, в котором находилась Великая Цин. А оно, если признать правду, было наихудшим за все время существования династии. Чтобы исправить это, государь Гуаньсюй должен был обзавестись союзниками и избавиться от противников. И союзники нужны были не только среди поддерживающих государя сторонников реформ и модернизации империи на западный манер. Их было явно недостаточно.

– Большая часть знати этого не поймет, – говорил молодой государь дальнему родственнику, прибывшему в столицу за новым назначением. – Что не менее важно, этого не поймет народ, который ненавидит варваров. Разумеется, варвары сделали все, чтоб эту ненависть заслужить… Учитывая все это, мы должны в своих действиях опираться на традиции, дабы привлечь на свою сторону законников-конфуцианцев, имеющих на страну огромное влияние.

Айсингеро Сань Юн не очень понимал ход мысли его величества, но дальнейшие слова все прояснили. То есть ему так показалось.

Первым шагом к реформам должно стать устранение от власти канцлера Ли Хунчжэна. Без него у старой императрицы будут связаны руки. Но для этого нужна основательная причина. Подписывая гнусный договор в Симоносеки, формально он не нарушил законов. Но если он совершил государственную измену в другом месте? В прошлом году он посетил Россию. Официально он был почетным гостем промышленной выставки. Но у нас есть основания предполагать, что цель его визита была иная. Наши английские друзья, – император саркастически усмехнулся, – думают, что полностью контролируют поставки опиума в Цин. Но мы-то знаем, что персы давно проложили другой путь поставок – через Россию. И мы полагаем, что канцлер ездил туда, чтобы договориться о доставках без посредников.

– Но, ваше величество, он имеет право…

– Да, формально он имеет право на исключительную торговлю опиумом в империи. Но монополия, дарованная ему теткой, регламентирует объемы и формы этой торговли. А столь жадному человеку этого недостаточно. Увеличивая неконтролируемые поставки, он совершает государственную измену. Также подобная торговля не облагается налогами, а это хуже, чем измена. Потому, цзюэло

[3]

[Цзюэло (хун дайцзы) – титул дальних родственников императорского дома Айсингеро, побочные потомки основателя маньчжурской династии. В европейской системе титулов примерно соответствует князю.]

, мы хотим, чтоб вы направились туда и нашли доказательства преступлений Ли Хунчжэна. Мы выбрали вас, так как у вас имеется опыт общения с тамошними туземцами. Понимаем, что это сложная задача. Поэтому даем вам в помощь своего доверенного человека, евнуха Вана, обладающего необходимыми навыками.

– Подданный принял приказ.

– Погодите, не торопитесь. Это не единственное поручение, которое вы должны исполнить в тех краях.

Государь на некоторое время замолчал, раздумывая, как донести до собеседника свою мысль.

– Вы поедете в город, известный ярмаркой, где совершаются преступления, связанные с чаем и опиумом. Для расследования их можно было бы послать любого знающего чиновника. Но есть дело, которое я могу доверить только человеку нашей крови. Именно в тех местах в годы Сяньфэн

[4]

[Годы Сяньфэн – 1850–1861.]

пропали посланные проводить расследование чиновники. Братья Цивэй.

– В годы Сяньфэн? Государь, с тех пор миновало столько лет…

– Да, и будь они обычными людьми, их бы наверняка не было в живых. Но мы говорим о хранителях печатей.

Император снова смолк, ожидая, поймет ли его провинциальный аристократ.

Сань Юн понял. Да, большую часть жизни он проводил на границе. Но в Запретном городе бывал и знал, как тут все устроено. Видел он и варварских посланников, тупо скаливших зубы над древними обычаями, не умея понять их смысла. Подумать только – в Запретном городе есть Лисий храм! Здесь поклоняются лисам!

Им никогда, никогда не понять, что лисицы бывают разные. И помимо зловредных духов, оборотней, есть лисы божественные. Только таким разрешен вход в Запретный город. Когда-то они заключили договор с династией Мин. Но та со временем выродилась, забыла о надлежащих церемониях, чем оскорбила лис. Нельзя сказать, что это было единственной причиной падения Мин, но одной из многих – безусловно.

Когда пришли маньчжуры, они приняли те китайские обычаи, которые сочли разумными и способными укрепить новую династию. Государи Цин возобновили договор с лисами и другими дружественными духами, которым, как правило, присваивали звание хранителей печатей с первым придворным рангом. А как иначе, болтали сведущие люди, не отдать печати – украдут же!

Да, императорам Цин, как правило, служили лисы. Но прославленный своей эксцентричностью государь Цяньлун сделал хранителями ежей, пятерых братьев, и те повсюду его сопровождали.

– Простите подданному невежество, государь, но я слышал, что они вышли в отставку и уехали на юг.