Ослепительный зверь

Перед зданием высился еще один памятник – что-то слишком много их сегодня. В отличие от вполне ухоженного Ильича этот монумент пребывал в плачевном состоянии. Изображал топорно – во всех смыслах – сработанную женскую фигуру, облаченную во что-то наподобие хитона. Обилие трещин придавало одеянию вид узорного. Черты лица ее почти стерлись, и она воздымала вверх единственную руку. Вторая отвалилась, из плеча торчал заржавленный железный штырь.

– Официально считается, что это памятник отечественной науке, – пояснил Золтан. – Раньше здесь был горнодобывающий техникум, перед ним эту тетку и водрузили. В руках она держала не то модель атома, не то ракету, не знаю, я не застал. А когда шахты закрылись, учиться стало некому. Какое-то время в здании был собес, а сейчас столовая для неимущих пенсионеров, ее господин Варанов спонсирует. Однако, – Сидоренков сделал паузу, – есть мнение, что памятником науке местные власти назвали эту фигуру лишь для того, чтоб успокоить более важное руководство. Вы же знаете, что это за края, прежние верования держатся крепко. Так вот, старожилы говорят, что на самом деле это идол одной из местных богинь-матерей, в которых верили племена, жившие здесь изначально.

– И теперь она разрушается – вы это хотели мне сказать?

– Вы прекрасно все поняли. И, надеюсь, сделаете надлежащие выводы. В конце концов, вы ведь не из тех, кто служит Авам. Ваш народ пришел сюда позже.

– Забавно, – пробормотал Костров. – Вы самый молодой из нас. Слишком молодой, я бы сказал. И притом отстаиваете самую архаичную, самую примитивную позицию.

Золтан снова улыбнулся.

– Забавно другое. Слышать слово «примитивный» в наш политкорректный век. Нет, я привык, что люди забыли исходное значение слова primitivus – первый, самый ранний, которое, кстати в превосходной степени звучит как prior – старший и главный, но от вас как-то не ожидал.

– Вы еще примус вспомните, тоже однокорневое слово.

Золтан пропустил замечание мимо ушей.

– Вы ведь убедились, что примитивные методы – самые действенные.

– То, что вы пообещали мэру Елани?

– Я совместил полезное… с полезным. Ласки, куницы и прочая хищная мелочь – они ведь слуги матерей. Ибо Авы тоже любят кровавые жертвы, а куньи – самые злобные и жестокие из хищников, куда там волкам и медведям. Я послал слуг подземелья против слуг матерей. И, между прочим, оказал благодеяние городу.

– А Великий Нетопырь получил свою кровавую жертву. И напитавшись, смог обрести голос – так?

Золтан благосклонно кивнул.

– Эта земля пронизана ходами и пещерами. Ты должен был знать – но тебе необходимо было увидеть. Кто узрел в дебрях ослепительного зверя, не может противостоять ему. – Он спохватился, сообразив, что вещает чересчур пафосно, и закончил прозаически: – А теперь нам пора. Джабраилу все-таки нужно возвращаться к обязанностям егеря.

– Езидов-то ты зачем в это втянул? – устало спросил Костров. – Они ни при чем в нашей вражде.

– А вот именно поэтому. Они здесь все приезжие. Местные – русские, эрзяне, татары, марийцы, чуваши – все равно местные, они что-то да слышали, они поймут, что происходит. А эти нет. Очень удачно.

– Знаешь, в чем-то ты прав, – медленно произнес Костров вслед уходящему Золтану. – Конечно, не все местные жители знают о вековечной борьбе с Идемевзем. Но достаточно тех, кто посвящен в тайну. Поэтому каждый раз они находят возможность объединиться. У нас нет великих воинов, это вообще не в нашем характере. Мы просто не даем подземной тьме выйти на волю. И, сколько бы ты ни починял свой примус, в этот раз тоже не дадим.

Золтан обернулся на ходу.

– А вот на это Великий Нетопырь велел сказать: посмотрим.