Последний охотник на демонов

Глава двадцать четвертая. Неумирающий

Духи сражаются, особенно если их загнать в угол. Они убивают, чтобы выжить, и не важно, защиты ли ради или пропитания. В этом плане они похожи на животных. Они прагматичны, отмечают малейший нанесенный им вред и стараются тратить минимум энергии. Фи отличаются от них. Они могут быть садистами, но только потому, что когда-то были людьми. Но ни одно другое животное, кроме человека, не сражается ради самой битвы. Ни одно другое животное не наслаждается болью, которую испытывает противник. Даже тигрята, что играют с полуживой добычей, делают это по естественной причине. В их выживании садизма нет.

Но вот такие люди… по этой причине Экс их и презирал. Садисты, жадные до насилия ради самого насилия. Аринья была права, его тянуло в драки. Может, он и сам был жестоким человеком. Может, без охоты он не смог бы выплеснуть свою агрессию. Возможно, ему нужно было сделать это где-то еще. Подобное поведение всегда выходило ему боком, особенно когда он осознавал свои пределы. Он со многими фи сражался за время своей карьеры и не раз оказывался на волосок от смерти, но никогда он не был столь искалечен руками человека.

Некромант хотел пытать его, несмотря на то, что Экс боли не чувствовал. Как сам Экс понял, было это по той причине, что истинную природу охотников на фи большинство по доброй воле игнорировали. Быть может, они считали их силы пустым хвастовством. Айюн оторвал ему ногти, истыкал раскаленными иглами и содрал кожу. Но Экс лишь дрожал в отвращении, в ответ поливая своего мучителя колкими оскорблениями. Подобное обращение можно было бы назвать бесчеловечным, но оно было бы оскорблением для всех существ, что людьми не являлись.

Что его тревожило куда сильнее, так это невозможность нырнуть в Вечносущее, пока его держали под воздействием зелий, так что залечить раны, как обычно, он попросту не мог. Но он все еще мог оскорблять их и плеваться кровью, так что держался. И по их мамкам он тоже пока мог пройтись.

Каждый раз, когда Айюн душил его до потери сознания, его приводили в чувство. Прислужники министра по полной использовали порченую куколку, часто изрыгая угрозы и ложь, после чего уступая место очередным, чтобы те попытались пробить его броню методом физического убеждения.

Экс достаточно наслышался оскорблений от фи, но для них его клеймо повстанца значения не имело. Эти же люди как раз первым делом сосредоточились на нем и говорили особенно мерзкие вещи, оскорбляя честь его семьи и тому подобное. Ничего нового. Все это он уже слышал в детстве. Впрочем, вспоминать это все равно было неприятно, поскольку они раз за разом бередили старую рану. Экс постепенно замкнулся, предпочитая молчать и беречь силы.

Вскоре дала о себе знать нехватка сна. Шли дни, и после пребывания в Охотничьем Трансе ему отчаянно хотелось выпить, съесть лапши и завалиться спать. Усталость портила ему настроение каждый раз, когда его будили звоном меча или ведром ледяной воды.

Должно быть, именно эта неприятная деталь навела их на мысль пытать его водой. Наверное, им стоило с этого начать. Проблема заключалась в том, что для этого им требовалось больше пространства. Палачам тоже было нужно спать, ведь путешествие со столь внушительным эскортом их тормозило, а их с Ариньей постоянно охраняли, не допуская и мысли о побеге. Они хотя бы знали, что она тут быть не хотела. Экс краем уха услышал, как охранники переговаривались, мол «охотник ей магией промыл мозги». Лишь один из них засомневался в этом, бормоча, что она, скорее всего, сама сбежала с молодым человеком. Судя по всему, принц Варунвирья, с виду столь благостный, на самом деле был тем еще испорченным говнюком, эгоистичным капризным мальчишкой сорока девяти годиков от роду.

Тогда как министр Айюн сосредоточился исключительно на так называемой «сфере силы», у других были иные вопросы. Сидом Да спрашивал, что Экс сделал с ребенком, поскольку герой войны был подданным будущей королевы Лоранезы. По правде говоря, это была единственная причина, по которой Экс оставался еще в живых, так что вместо того, чтобы прикидываться дураком, он решил подыграть.

Может, это был неправильный выбор. Единственное, в чем Экс был уверен, так это что они не знали, что душа ребенка в безопасности висит на шее Ариньи. Некроманты не могли учуять живую душу, а вот насчет монахов сангхи он сказать подобного с уверенностью не мог. Он полагал, что всякий, кто хоть немного имеет дело с низшей магией, мог хоть что-то учуять, но надеялся, что они ничего не поймут. К тому же вопиющим проступком будет, если кто-то из монахов под крылом короны нарушит свою клятву ненасилия. Впрочем, это его не удивило бы, учитывая, что черную магию практикует сам министр.

До столицы оставался еще целый день пути на юг. Экса швырнули в грязь, сковав по рукам и ногам свинцовыми кандалами. Поскольку начался сезон дождей, здоровяк Сидом Да держал при себе зонтик, хотя, чтобы прикрыть его плечи, он должен быть раза в два больше. Стража хихикать быстро перестала, а вот Экс за них ржал во всю глотку, пока здоровяк не ударил его по лицу.

Он осмотрелся в поисках Ариньи, но ее закрыли в другой повозке. Она стояла неподалеку, достаточно близко, чтобы Аринья могла слышать его жалкие стоны и вздохи, пока Сидом Да запихивал ему в рот тряпку и лил воду на лицо. Экс подыгрывал, умоляя их остановиться и твердя, что он, мол, не знал при встрече, что она была беременна, что он лгал, просил остановиться и бла-бла-бла…

Некромант торчал рядом, волнуясь, что Экса убьют. Это было даже трогательно.

Проблема пытки охотников на фи при помощи воды была проста. Техника была уж очень похожа на то, как их обучали нырять в Вечносущее. Утопление представляло собой первобытный страх, засевший глубоко в животном мозгу, что было идеальной практикой перед финальной церемонией, в ходе которой им предстояло очиститься от страха и предстать душой перед мистическим судом Вечносущего.

В тот момент смерти охотник просил дэвов о милости, что была дарована самому Первому Охотнику. Экс не знал, стоял ли вопрос в «божественном достоинстве» оцениваемых душ, но многие охотники полагали, что дело было в простой лотерее. Другие же уверены были в том, что все зависело от физических тренировок, как и в случае любого другого боевого обучения.

Понятное дело, ничего приятного в этом не было, но ожидаемых мучений не доставляло. Но Экс хотел, чтобы его довели до этой точки. Если он сможет отправиться туда, к истоку Вечносущего, быть может, он сможет хоть что-то сделать, чтобы дать им отпор.

В теории. Высока была вероятность того, что он попросту сдохнет.