Страница 6 из 119
После чего направился на выход, однако ему преградил путь бородатый и неприлично толстый мужик, вместе с двумя такими же пузатыми, но не столь бородатыми. Из треугольных вырезов их хлопковых рубах тоже торчали кустистые волосы на груди, влажной после многих часов работы под палящим солнцем. Экс же был молодым человеком с оливкового цвета кожей, которому не помешал бы загар, но… то было из-за того, что работал он преимущественно ночью. Это напомнило ему о том, что он обещал ведьме прибыть к рассвету, а темные и весьма ревностно охранявшие свою территорию духи все еще бродили по этим лесам.
– Что, улепетываешь средь ночи? – Самый большой из них скривился, обнажая редкие зубы в зарослях густой бороды.
– Вообще-то я просто ухожу.
– Хах. Знаю я вашего брата. – Он сморщил нос, словно бы это от Экса воняло. – И нам не нравится, когда
шептуны
шляются по нашим землям.
– Не вижу в этом проблемы. – Экс изобразил озадаченность. «Шептуны» – далеко не самое неприятное прозвище для тех, кто использует низшую магию. Впрочем, уважительного в нем тоже ничего не было. Он не практиковал такую магию, но большинство простолюдинов не различали магию копавшихся в могилах некромантов и высокородных чародеев. И Экс сомневался, что они понимают, в чем отличия «серой» магии, которую использовали охотники. – Я уже ухожу.
Он было сделал шаг вперед, надеясь, что его пропустят.
Не пропустили. Взгляд глаз-бусинок толстяка скользнул к поясу Экса, где висели его инструменты – был там и охотничий кинжал, и цепной клинок, и разделочный нож. Обычно Экс не светил оружием на людях, но он слишком торопился наесться и напиться, потому и не убрал его.
– И зачем тебе это все? – Толстяк указал на пояс. – Мертвых раскапываешь?
– Ну, для начала, этим я убил конг коя, который сожрал… скольких там? – Экс наигранно задумался. – Ах да.
Четырех
человек, и только за этот месяц. Включая…
Слова замерли на его устах при воспоминании. Он видел мать погибшего мальчика, зашедшую в дом старейшины, когда он выходил. Несмотря на черные круги после бессонной ночи под ее глазами, она была не старше его самого. Но отчаянный вопль, послышавшийся из дома, звучал как слившиеся воедино крики отчаяния всех матерей мира…
– Лжец. – Мужчина ткнул пальцем в лицо охотника. – Наш старейшина уважает Сангху. Он вызвал жреца! Мы шептунов тут не жалуем, так что…
– Я тебя уже услышал. – Теряя терпение, Экс отпихнул руку этого типа. Этот человек явно нарывался на драку и сомнительно, что его получится убедить заняться этим где-нибудь еще. – Давай покончим с этим делом.
Он, не церемонясь, снял плащ и швырнул его на ближайший столик. Туда же с металлическим грохотом полетел пояс. Экс подумывал и накидку снять, но в ней он выглядел внушительнее, особенно учитывая стеганые наплечники. Хрустнув костяшками и шеей, он встал в стандартную стойку Муай Боран
[5]
[Муай Боран – традиционный стиль боевого искусства Таиланда, прародитель современного таиландского бокса муай-тай, также называемый искусством выживания на поле боя. В переводе с тайского Муай Боран (มวยโบราณ) означает «древний бокс». Если классический современный тайский бокс называют «наукой о восьми конечностях», то Муай Боран в народе имел название «науа ауют», что в переводе означает «девять орудий». «Наука о восьми конечностях» предполагает использование восьми сочленений человеческого тела: два кулака, два локтя, два колена и две стопы. «Девять орудий» включают в себя, кроме вышеупомянутых конечностей, также технику нанесения ударов и других воздействий с помощью головы.]
.
Остальные посетители таверны собрались вокруг, намереваясь посмотреть на состязание между этими двумя. Пожалуй, ничего веселее мордобоя чужака с местным они за этот месяц не увидят.
Мужик поскреб бородавку у себя на шее и хмуро глянул в сторону своих спутников.
– Что, нет? Будем вести себя как взрослые? Вот и славно, – Экс расслабился и сгреб свои вещи. – Я рад, что мы смогли найти мирное решение. Я бы с вами выпил, но этого дерьма я уже наглотался. Так что… не могли бы вы отойти в сторонку, господин? Вы весьма широкоплечий и…
Тот двинул ему в лицо.
Громко охнув, Экс упал на пол. Таверна тут же разразилась одобрительными воплями. Что ж… может, он выпил чуть больше двух бутылок вина.
Толстяк схватил Экса за ворот и подтянул наверх.
– Зазнавшийся высокогорный ублюдок! – прорычал он, встряхнув Экса. – Да я тобой пол вытру.
Высокогорный ублюдок, еще и зазнавшийся? Да эта деревня в сравнении с деревушками горной провинции, откуда он был родом, была настоящей метрополией.
Экс ударил его открытой ладонью – даже не столько ударил, столько так, похлопал. Больше оскорбил, нежели причинил боль. Толстяк озадаченно на него посмотрел, потом снова озлобился теперь уже на то, что молодой человек особых усилий не прикладывал. Он поднял Экса на ноги и снова врезал ему кулаком по лицу.
Экс, пошатнувшись, повалился на одного из дружков толстяка, а тот взял и двинул ему по затылку. Кто-то схватил Экса сзади за руки.
– Умник тут нашелся, – сказал толстяк, снимая с себя рубаху – видимо, боялся запятнать ее кровью умника-охотника.
– Ну что, выплеснул презрение к себе? – Экс сплюнул кровью.
Мужик ударил его в живот, и толпа снова радостно взвыла. Тот, кто держал его за руки, выпустил его – видимо, ему веселее было наблюдать за тем, как Экса шатало после каждого удара. Как же кружилась голова… но боли охотник не чувствовал. Если он видел, что противник открылся, он отвешивал ему пощечину, но это лишь злило здоровяка все больше и больше. Пока его били, Экс пытался вспомнить заклинание, которое не убило бы его противника и не сожгло все вокруг.
Список был не таким уж большим. И уж если он им уже сейчас не нравился, то его вид во Вечносущем тем более не придется им по душе. Лучше всего дать им зрелище, подождать, пока они устанут и заскучают, а потом потихоньку выбраться из грязи да раны зализать. Может, дядюшка у бара ему от щедрот отжалеет еще одну бутылочку за представление.
– Отпустите его.
Женский голос вознесся над гвалтом грязных мужланов, как гордый клич орла над долиной, полной драных псов. Уверенность в тоне ее голоса заставила Экса непроизвольно вздрогнуть. Толстяк застыл, занеся руку, после чего отошел назад, тупо ухмыляясь. Толпа расступилась перед женщиной, похожей на статуэтку. Они жмурились, словно у нее за спиной сияло солнце.