Страница 17 из 119
Она купила подушки из голубого шелка, поскольку ей было важно, чтобы клиенты чувствовали себя комфортно во время консультаций. У большинства недуги были не такие уж и серьезные – ожоги да шрамы, порой затянувшийся кашель или боль в суставе после старой раны. Порой заходили дельцы, искали себе талисманы на удачу. Но многие делились и своими самыми глубокими страхами: кто-то хотел, чтоб супруг перестал заглядываться на других; мужчины, потерявшие свою силу, желали ее вернуть; женщины отчаянно искали любви. Но клиентов у нее становилось все меньше, да и таких молодых, как этот, не было. Люди уходили от старых традиций народной медицины и низшей магии.
Нарисса следила за тем, как кипит вода, когда услышала, как мужчина приблизился. Он тяжело дышал от жары. Он медленно обнял ее за талию и привлек к себе.
Поначалу Нарисса была слишком ошеломлена, чтобы отреагировать. Нет, конечно, за двадцать девять лет это был не первый мужчина, который пытался с ней заигрывать. Но она обычно за милю чуяла их намерения и умудрялась избегать прикосновений. Почему она ему-то позволила так близко подобраться? Неужто из-за того, что он напомнил ей Киета?
Его бедра прижались к ее ягодицам, и она явно ощутила его возбуждение.
– Я готов заплатить любую цену, – пробормотал он, губами скользя по ее шее. Сердце в ее груди забилось лишь сильнее, разгоняя жажду в жилах. Он неловко пытался развязать ее саронг, покрывая ее плечи влажными поцелуями.
Тело ее отвечало так, как и должно было отвечать женское тело. Она выгнулась. Его прикосновения стали торопливыми, и он недовольно зарычал, грубо задирая край ее платья над ее талией. Затем он прижался своим потным лбом к ее лопатке и принялся развязывать свой чанг кбен.
Он пытался найти ее лоно, но тщетно. Потянувшись рукой назад, она помогла, от чего у него чуть колени не подкосились. Он выдохнул, пуская слюни и лицом вжимаясь в ее спину с протяжным напряженным стоном.
Глаза Нариссы засияли болезненно зеленым светом, и она острозубо осклабилась.
Ее клыки вышли из десен на добрый дюйм. Облизнув темнеющие губы, она задрала шею. Высоко. Она тянулась все выше и выше, словно нитка мастики, пока ее голова чуть ли не коснулась потолка. Кожа натянулась, связки лопнули, и позвонок прямо под ее черепом отсоединился от хребта с тихим щелчком.
Ее внутренности поползли следом за головой, протискиваясь сквозь горло и щекоча его.
Несмотря на то что она отделилась от своего тела, Нарисса все еще чувствовала, как пальцы молодого человека впиваются в ее талию, словно рыболовные крючки. Его взмокшее от пота лицо все еще вжималось в ее спину, и он ничего не видел.
Голова ее сделала круг, и оставшиеся внутренности наконец-то выскользнули из тела. Она находилась позади мужчины, пока он был занят своим делом. Челюсти ее раскрылись подобно пасти кобры, готовой нанести удар. Ее тонкий раздвоенный язык выскользнул из зубастых челюстей и легонько лизнул его шею. Он вздрогнул, но по-прежнему не осознал, что его конец близок.
Уж слишком давно ее брюхо было пустым.
Мяяяяяяяу!
Один из ее котов с глухим стуком запрыгнул на кухонный стол, уронив при этом миску с измельченным черным перцем. Какое-то мгновение она смотрела на кота и его оценивающий взгляд… и в его огромных голубых глазах она увидела отражение того, что она делала.
Нет, только не это. Только не снова. Она так близка была к тому, чтобы снять проклятие.
Нависнув над мужчиной, она чуть ли не слюной исходила. Язык ныл в предвкушении сладкой человеческой крови. Только этот раз, и двадцать лет она никого не тронет.
Капелька слюны из ее рта упала на голову мужчины. Он вздрогнул и наконец-то открыл глаза. Сначала он оцепенел… а потом впал в истерику.
От его воплей кот бросился прочь со всех ног.
В ужасе открыв рот, мужчина отшатнулся от безголового женского тела и плюхнулся задом на пол, пялясь на ее влажные внутренности, болтавшиеся наверху. Он побелел.
– Т-т-ты кра́су
[8]
[Кра́су (тайск. กระสือ, /krà.sɯː/), известна как Ахап (кхмер. អាប) в Камбодже и как Касу (лаос. ກະສື, /ka.sɯː/) в Лаосе – ночной женский дух из фольклора Юго-Восточной Азии. Имеет обличье женщины, как правило, молодой и красивой, но с ее шеи свисают внутренние органы.]
!
Погоди, это не то, о чем ты думаешь
, – пыталась она сказать, но вместо слов у нее изо рта вырвалось лишь шипение и брызги слюны.
Все еще крича от ужаса, мужчина вскочил на ноги и помчался к двери. К несчастью для него, он врезался прямиком в диван, перелетел через него и упал лицом в пол, потеряв сознание.
Нарисса скользнула обратно в свое тело, словно улитка в панцирь, и органы сами вернулись в нужное положение. Дрожащими руками она поправила свой саронг. Сдерживая панику, она спешно зачерпнула ложкой темно-коричневый порошок из одного из многочисленных сосудов, стоявших на столе, а после обмакнула в эту смесь влажный кусочек ткани. Затем она присела рядом с мужчиной и сунула ткань ему в рот, при этом следя за тем, чтобы смесь растворилась на его языке. Он ничего не вспомнит, когда проснется – лишь то, что он вроде как последовал за проституткой к ней домой.
Пусть уж лучше думает так.
Нарисса оттащила тело молодого человека на дорогу и поставила рядом с ним пустую бутылку. Она прикоснулась к шее лежавшего без сознания мужчины, проверяя еще раз наличие пульса. С болью в сердце она поняла, что у ее возлюбленного Киета была точно такая же родинка на щеке.
Как же я скучаю по тебе, Киет
. Призрачные воспоминания о поцелуях поутру заставили ее вздрогнуть. А потом ощутить прилив отвращения к самой себе – ведь ее рот наполнился слюной от воспоминания о том, сколь сладкой была его кровь той ночью.
Закрыв ворота, она вернулась в дом и отодвинула в сторону грязную соломенную циновку, под которой скрывалась темная нора. Это было плохое место. Но оно служило напоминанием. А напоминание ей сейчас явно было нужно.
Отодвинув циновку, она спустилась в тоннель. Земля была покрыта плотным слоем пыли винно-красного цвета, и на каждом шагу она пачкала подол своего платья. Будь она в своем истинном обличье, могла бы видеть в темноте, но сейчас она взяла с собой свечу.
Конец тоннеля был закрыт занавесью, перед которой она и остановилась.
Многие годы она спала на человеческой постели, на мягком матрасе с хлопковыми простынями. Но… может, надежды не было? Может, здесь ей было самое место?
Позади она услышала низкий голос – слишком низкий, чтобы человеческое ухо способно было его уловить.