Фатум

Профессия психолога не предполагает веры во что-либо, кроме науки, хотя велик процент тех, кто и психологию считает чем-то сродни астрологии. В этом есть доля истины. Лечить невидимыми методами невидимые болезни – звучит так себе, правда? Перелома психики не существует, и гипс на него не наложить. С детства мне хотелось иметь профессию, в которой еще слишком много темных пятен, неизученного и необъясненного. Я всегда говорила, что пошла учиться на психолога, потому что хочу помогать другим людям. Но, возможно, человеком, которому я действительно хотела помочь, была я сама.

– В жизни не встречал таких лифтов. Это ведь не могло быть лифтом изначально, да? Это ведь просто гроб, который нанизали на трос и пустили по шахте. Никто в здравом уме не спроектировал бы такой лифт, – бубнил Глеб, остервенело тыкая в полусожженную кнопку «6».

Лифт в Валином доме действительно напоминал гроб, потому что даже вдвоем там было невероятно тесно. Приходилось стоять, вжавшись в стены, но даже тогда вы все равно касались друг друга, особенно если были в зимних куртках, как мы сейчас.

– Лучше бы пешком пошли, – продолжал бубнить Глеб.

«А лучше бы вообще не пошли».

Вечеринки никогда не входили в список моих любимых развлечений. Раньше я думала, что все это из-за их формата – обычно мы собирались у Вали на квартире, пили и врубали музыку на всю громкость, чтобы не приходилось подыскивать темы для разговора, но однажды мне довелось побывать на настоящей светской вечеринке. Это была закрытая презентация книги, написанной какой-то скучающей богатенькой теткой, и я возлагала большие надежды на этот вечер, но выяснилось, что отличался он от наших посиделок у Вали только дресс-кодом и качеством предлагаемого пойла. Все были в красивой одежде: вечерние платья, костюмы с бабочками и галстуками, начищенные до блеска ботинки и туфли с такими шпильками, которые вполне могли бы стать орудием убийства. Шампанское, хрусталь, классическая музыка. Но всем было так же неописуемо скучно и не о чем говорить. На лицах людей появлялось неприкрытое облегчение, когда кто-нибудь на сцене брал в руки микрофон и начинал толкать речь – это избавляло их от необходимости жонглировать идиотскими фразами, поддерживая пустую беседу с рядом стоящими.

Люди ведут очень много ненужных, никчемных бесед. Непозволительно много слов расходуется впустую.

– Можешь сделать лицо попроще, Алин? – Глеб подтолкнул меня в спину. – Попытайся хотя бы изобразить, что тебя от нас не тошнит.

– Изображать – это конек Вали, не мой.

Сегодня была не просто пьянка, а событие – Валя переехала в новую квартиру. Свое старое жилище она оставила, обнаружив ночью на кухне мертвого таракана. «Я плачу за эту квартиру слишком большие деньги, чтобы соседствовать с тараканами», – прокомментировала она, закатив глаза. Я хотела заметить, что платит за аренду жилья не она, а ее родители, но вовремя стиснула зубы и нацепила улыбку. Недавно в нашу компанию прокралось слово «токсичность», и его вешали на любого, кто озвучивал неприятную правду. Этим человеком в основном была я, чуть реже Вика. Бесполезно было объяснять моим не слишком сведущим в психологии товарищам, что они зря называют это токсичностью, – это всего лишь озвучивание очевидных фактов. Если хочешь иметь друзей, умей вовремя затыкаться. Я бы даже сказала, если хочешь хоть как-то существовать в социуме.

– Проходите, разувайтесь вот тут, – суетилась Валя. – Я только сегодня все вымыла, убью вас, если наследите.

– Сегодня она в образе домохозяйки, – шепнул мне Глеб, стягивая ботинки. – Думаю, из Вали получится очень популярная и очень бездарная актриса. С ее отсутствием таланта и диким рвением только так и возможно.

Я улыбнулась.

Празднование новоселья длилось уже третий день. В предыдущие два дня у Вали тусовались ее друзья из театрального училища. Она не любила, когда ее компании пересекались.

«Артисты – такие сложные люди, вам будет тяжело с ними», – вздыхала она. Я никогда не спорила, потому что и сама не горела желанием быть лишним человеком на импровизированном капустнике. Мне казалось, что театралы любую вечеринку способны неосознанно превратить в капустник.

Я повесила куртку на крючок, прошла на кухню и вытащила из рюкзака бутылку вина. Грохнув ее на стол, а себя на стул, закрыла глаза.

– Поганая квартирка, – донеслось слева.

– Я еще не успела ее рассмотреть, но коридор и кухня выглядят прилично. Откроешь вино?

– Я не про то. Она поганая не из-за ремонта, просто мне здесь не по себе. – Вика придвинула к себе бутылку и выудила из кучи пустых пачек из-под чипсов штопор.

– Тебе всегда и везде не по себе, а вот если Валя будет и здесь разбрасывать по столу мусор, то ей придется снова съезжать, потому что сюда набегут тараканы.

Вика поджала губы и начала усердно ввинчивать штопор в бутылку.

– Ты знаешь, я не любитель напиваться, но сегодня планирую нажраться. – Она выдернула пробку, отхлебнула прямо из горла большой глоток и поморщилась.

– Потому что здесь Глеб?

– Потому что здесь все вы.

Тусовка почему-то разом переместилась на кухню, не рассчитанную на такую толпу. Глеб копался в пустых сигаретных пачках, пытаясь обнаружить там хоть одну сигаретку, Валя суетливо бегала от кухонного шкафчика к столу, доставая бокалы и разливая вино, Ваня уселся на пол рядом с Викой.

Ваня нравился мне больше всех. Худенький, с жидкими, вечно взъерошенными светлыми волосами и маленькими серыми глазками, на вечеринках он предпочитал молчать и застенчиво, невпопад улыбаться. Такие, как он, обделены вниманием женского пола и всегда остаются во френдзоне, но, когда у тебя случается беда, ты бежишь именно к ним, потому что точно знаешь – тебе помогут.

«Почему она встречается с этим идиотом, а не со мной?» – этот вопрос Ваня задавал мне с периодичностью раз в полгода, каждый раз имея в виду новую девчонку. Как и многие другие, он ошибочно полагал, что если я учусь на психолога, то смогу разрулить все беды в его жизни за пару бесед. «Сам знаешь, Ваня, с идиотами весело», – обычно отвечала я. И даже почти не лгала. С идиотами и правда веселее, чем с хорошими парнями, но это аттракцион для дурочек. Нормальная девушка выберет колесо обозрения, а не бассейн с акулами, и самое сложное тут – найти эту самую «нормальную девушку».

«Среди нас их нет. Пока ты проводишь время среди таких, как мы, ты не найдешь нормальную» – так я ему говорила, в ответ он спрашивал, где ему такую найти. Этот вопрос всегда ставил меня в тупик. «Ну, не знаю. Может, на какой-нибудь выставке?»