Страница 9 из 77
Глава 4
Я молча наблюдал за ними сверху.
И вдруг где-то глубоко под диафрагмой шевельнулось давно забытое, щемящее чувство — дикий восторг и предвкушение чего-то грандиозного.
В последний раз я испытывал нечто подобное в своей прошлой жизни, сразу после выпуска из училища, прямо перед распределением. Конечно, первый же реальный вылет в зону бедствия быстро сбил с меня юношеский пыл и научил полагаться на холодный, циничный рассудок, но сейчас эти эмоции вспыхнули с новой силой.
— Значит, это теперь моя реальность, — тихо пробормотал я, пробуя на вкус новые звуки собственного голоса. — Что ж, посмотрим, кто кого.
В этот момент резкий порыв ветра крутанул вокруг скалы, обдав моё полуголое тело колючим холодом, и я невольно передёрнул плечами.
Да уж, выскакивать на улицу в одной набедренной повязке было не самой умной мыслью. На груди что-то негромко стукнуло. Я опустил взгляд и только сейчас заметил висящие на шее простые деревянные бусы из двенадцати крупных плашек. Похожие украшения я видел и на детях, разве что у меня элементов было побольше.
Вел внизу вскинул голову, заметил силуэт на уступе и весело замахал свободной рукой:
— То-Рек! Спускайся! Гляди, какую добычу мы взяли!
Я ещё раз глубоко вдохнул морозный воздух и, стараясь держать равновесие, осторожно двинулся вниз по тропе навстречу отряду. Она оказалась намного короче, чем казалось сверху — метров двадцать, не больше. Но для моего не обкатанного тела этот спуск превратился в сущий ад.
Каменистая тропинка петляла между острыми валунами, под ногами позорно ехала мелкая галька. Местами приходилось буквально садиться на корточки и сползать на заднице, судорожно цепляясь пальцами за выступы. Пропорции тела были чужими, мышечная память парня конфликтовала с моими взрослыми командами: я то недооценивал расстояние, то вкладывал слишком много силы, из-за чего пару раз чувствительно приложился локтями о камни.
Когда я наконец преодолел этот серпантин, тропа вывела меня на широкую каменную площадку под естественным навесом скалы. Здесь уже вовсю кипела работа.
Нэра, опустившись на колени, споро раздувала огонь в небольшом, обложенном камнями костровище. Барк с Велом сгрузили козу с жерди и привычным движением устроили её на огромном плоском валуне. Судя по глубокому выдолбленному желобу и застарелым бурым разводам, этот камень служил племени постоянным разделочным столом.
Добычей оказалась молодая самка горной козы. Довольно поджарая, рёбра отчётливо проступали под шкурой, но мышцы плотные, ни признаков болезней, ни старости. От неостывшей туши в прохладном воздухе поднимался едва заметный парок.
Нэра ненадолго метнулась вглубь лаза и вынесла охапку необходимых вещей: плетёные корзины, массивный полый рог горного барана и тяжелый кремневый нож, чья рукоять была намертво оплетена подсохшими жилами.
Нож и рог она аккуратно выложила на край разделочного валуна, а шкуры и верёвки оставила у стены. Затем, проявив неожиданную чуткость, женщина подхватила один из меховых отрезов, набросила мне на плечи и ловко обвязала вокруг пояса полоской сыромятной кожи. Получилось что-то вроде плотной жилетки, вывернутой мехом внутрь. По телу тут же разлилось спасительное тепло.
Я молча и искренне кивнул ей в знак признательности. Привычного слова «спасибо» в лексиконе этих людей, похоже, не водилось, но мой жест Нэра поняла — её суровое лицо на миг смягчилось, и она молча заняла своё место у валуна.
Сумерки тем временем окончательно сгустились. Костёр разгорелся в полную силу, сытые языки пламени весело потрескивали, вырывая из темноты лица присутствующих. Дети, позабыв про страх, заворожённо кружили вокруг стола, тыча пальчиками в серый бок козы и восторженно шепчась.
Я пристроился с самого края, стараясь не мешать и не задавать глупых вопросов. Моя задача сейчас — впитывать информацию.
Вперёд шагнул Барк.
Его хриплый, надрывный голос гулко срезонировал от скальных сводов. Отдельные гортанные звуки давались моему восприятию с трудом, но общую суть я улавливал без проблем: старик монотонно благодарил духов гор, капризный ветер и «предков, что незримо идут за спиной». Он просил их принять эту кровь и не держать зла за оборванную жизнь зверя.
Закончив наговор, шаман резко вскинул сухую руку.
Вел, тяжело дыша от волнения, шагнул к валуну и перехватил нож. Одно короткое, на удивление точное и сильное движение, и лезвие с хрустом рассекло трахею козы. Нэра тут же, без подсказок, ловко подставила полый рог. Густая, почти чёрная кровь хлынула сильной струёй, с глухим шипением разбиваясь о холодную поверхность камня.
На площадке мгновенно установилась мёртвая тишина; даже дети замерли, превратившись в испуганных маленьких зверьков.
Когда ритуальный сосуд наполнился до краёв, Барк бережно принял его из рук женщины и медленно, торжественно зашагал к одиноко стоящему поодаль тёмному валуну. В самом центре этого монолита красовалась искусственно выдолбленная чаша. Шаман высоко воздел рог к звёздному небу, застыл изваянием на несколько секунд, а затем плавным движением опрокинул его, выливая тёмную жижу в углубление.
Опять затяжная пауза. Все присутствующие затаили дыхание.
Кровь лениво растекалась по каменному ложу, заполняя вековые трещины и сколы. Она ползла, словно живая, капризно сворачивая то в одну сторону, то в другую.
Я заворожённо следил за этим процессом.
Извилистый ручеёк вдруг разделился ровно надвое. Две тонкие багровые дорожки побежали к противоположным краям камня: правая почти сразу остановилась, без остатка впитавшись в пористую породу, а вот левая уверенно заложила на редкость плотную, идеальную спираль.
Барк завис над валуном, едва ли не касаясь его носом. Его губы непрерывно шевелились, источая беззвучный шёпот. То ли он выспрашивал что-то у камня, то ли накладывал очередное заклятие. Наконец старик медленно выпрямил согбенную спину и произнёс негромко, но веско:
— Предки приняли.
Он ненадолго замолчал, ещё раз мазнув взглядом по застывающей спирали. Затем, не оборачиваясь, бросил:
— Вел.
Подросток сделал шаг вперёд. Я кожей почувствовал, как напряглось всё его тело. Не от трусости, а от колоссального груза ожидания.
— Сегодня ты впервые добыл крупного зверя, — Барк медленно развернулся к нему лицом. — Твоё копьё вошло без промаха. Духи всё видели. Ты прошёл свою тропу и выдержал испытание. Отныне ты, мужчина и полноправный охотник нашего племени.