Страница 72 из 77
От источника уже сориентировался, куда мне двигаться дальше. У какой стены оставил своё копье и где вчера положил силки и вершу, помнил прекрасно. Собрал всё. Вышел из пещеры.
Хорошо-то как… Небо звездное, воздух чистый, прохладный, бодрящий. Птички уже попросыпались и завели свои трели. Спускаясь вниз по тропе, захватил и пару шкур. Присел на камень, обмотал ноги до самых колен. Вершу закинул за спину на манер рюкзака.
Кстати, рюкзак — штука хорошая, надо бы и его смастерить.
Пошел к ручью.
Вел стоял у воды, в том самом месте, откуда начиналась тропа в лес, ждал меня. Но я не пошел к нему, а свернул вниз по течению, туда, где в прошлый раз видел мохнатого хомяка-переростка.
Вел немного потоптался на месте, видимо, недоумевая, куда это меня понесло, и припустил следом.
— Ты куда идешь, То-Рек? — в его голосе звучало раздражение. — Ты же к реке хотел идти.
— К реке и пойдём. Но позже.
Я присел на корточки у раскидистого куста и принялся устанавливать первый силок. Вел подошел со спины. Стоит, смотрит, скрестив руки на груди.
— Что это?
— Ловушка для мелкого зверя.
— Тонкая верёвка и ветки? — удивился он, склонив голову набок. — Ты собрался сидеть тут пока светило не поднимется?
— Нет. Всё, идём.
Вел стоял, переводил непонимающий взгляд с силка на меня и обратно.
— Поделись со мной своей мудростью, Ха-Рук, — его голос звучал серьезно, без доли насмешки или издевки.
— А, теперь я для тебя уже Ха-Рук? — усмехнулся уже я, поднимаясь с колен и отряхивая руки. — А где же «великий»?
Он виновато опустил голову, засопел, пихнув носком мелкий камень:
— Но ты тоже меня обозвал… — пробурчал он негромко. — Назвал «отвали-рыжий». Я не понял что это значит, но звучало обидно.
Я обернулся, посмотрел снизу вверх на это длинное рыжее недоразумение с копьем в руках.
Боже, да какой же он еще ребенок…
— «Отвали», Вел, — я всё же решил дать пацану короткий урок русского языка, — это означает «отстань» или «уйди». Так же есть похожие по звучанию слова: «валим», «свалить» или «вали его». Тут значение другое. Валим — значит нужно быстро уходить, убегать. Свалить — уйти. Вали его — напасть, атаковать. Ну а «Рыжий» — это просто прозвище я такое тебе дал, по цвету твоих волос. Прозвище, это как второе имя. Но запомни, так можно говорить между собой тем, кто возрастом примерно как ты сам, ну или немного старше или младше. Или другу. Но вот Барку или Нэре так лучше не говорить — выкажешь неуважение.
Вел слушал внимательно, хмурился, почёсывая левый висок.
— Как всё непонятно… Они сильно похожи, эти твои слова. Можно запутаться. — Он ещё немного подумал и добавил. — А что такое «друг»?
Теперь я задумался о том, как этому горе-ребёнку объяснить значение слова «друг».
— Друг… это тот, за кого ты без раздумий подставишь спину, зная, что он сделает то же самое для тебя. Это когда делишься последним куском мяса не потому, что так надо, а потому что иначе не хочется. Это когда не нужно притворяться сильным, когда страшно, и когда твои секреты не уйдут дальше вас двоих. В нашем мире выжить одному почти невозможно, а с другом — у тебя появляется второй шанс на жизнь, даже там, где надежды уже не осталось.
— Значит… — тихо протянул он, подбирая слова, — как Барк для всех нас? Но Барку так говорить нельзя? Ничего не понимаю.
Я хмыкнул и кивнул.
— Вроде того. Идём, — я хлопнул парня по плечу. — А то действительно простоим сейчас тут, пока светило не поднимется. Про ловушки я тебе по дороге расскажу.
Парень посмотрел на небо и согласно кивнул:
— Да, уже светлеет.
Мы пошли обратно, к началу тропы, которая вела в лес.
— Лучше скажи мне, — продолжая идти, я снова обратился к Велу. — Мы возвращаться будем тем же путём или по другой тропе пойдём?
— Если опасности не будет, то тем же, — шел он позади меня опустив голову.
Кажется, сильно я его новыми словами загрузил. Или он дуется на меня за «Рыжего»?
Но когда мы пересекли ручей и вошли в лес поглубже, Вел положил мне руку на плечо, резко остановив.
— Скажи, Ха-Рук, — обратился он ко мне уважительно. — Ты сейчас держишь путь к реке? Если да, то позволь мне вести?
Я моргнул пару раз, соображая, что происходит.
Биполярочка, что ли?
Он то откровенно издевается надо мной, то колотится от страха, то выполняет всё, что я скажу, и заглядывает мне в глаза с открытым ртом. То снова пытается подкалывать — и вот опять, с уважением и почтением спрашивает разрешения идти первым.
Что не так с этим пацаном?
То, что ко мне обращаются «Ха-Рук», когда дело касается науки или «колдовства», это я уже понял. Но в случае с Велом или я чего-то недопонимаю в психологии подростка из каменного века, или лыжи не едут.
— Хорошо. Иди первым. Ты эту тропу знаешь лучше меня. — Я посторонился, пропуская его вперёд.
Но он остался стоять на месте. Мялся, переминаясь с ноги на ногу.
— Что ещё? — спросил я, понимая, что пацан никак не решится сказать.
— Ты стопу ставишь неправильно, — тихо произнёс Вел, показывая рукой вниз.
Я хмыкнул.
Теперь он решил поделится со мной мудростью? Ну ладно.
— Покажи, как надо.
Вел молча шагнул вперёд.
— Не бей землю, — сказал он, прислушиваясь к шорохам леса. — Земля этого не любит.
Он поднял ногу совсем невысоко и медленно вынес её вперёд.
— Сначала вот так…
Носок едва коснулся земли. Он поводил им из стороны в сторону, словно слепой рукой ощупывая дорогу.
— Почувствуй, что там лежит. Камень… палка… сухая ветка. Если плохое место — не наступай.
Он легко переставил ногу чуть правее.
— Вот.
Только после этого медленно опустил всю ступню. Вес тела он не переносил, казалось, что в любой миг сможет убрать ногу обратно.
— Пока задняя нога держит тебя — передняя только ищет землю. Когда нашёл хорошее место — тогда уже становись.
Он плавно перенёс вес вперёд. Под его ногами не хрустнуло ни сучка.
— Если сразу всем телом наступишь, — продолжал Вел, — ветка сломается. Зверь услышит.
Он показал ещё раз. Носок. Проверил. Нашёл чистое место. Только потом осторожно поставил всю ступню.
— Каждый шаг так.
Я повторил. Почти сразу под носком что-то тихо щёлкнуло. Я замер, прикусив губу.
— Не дави, — сразу сказал Вел, бросив быстрый взгляд назад. — Убери ногу.
Я осторожно поднял стопу. Под ней лежал сухой сучок толщиной с палец.
— Видишь?
Я кивнул.
— Если бы наступил — треснул бы.