Страница 43 из 77
Глава 15
Проснулся утром от собачьего холода и какого-то нудного, глухого жужжания. Колотило знатно.
Приоткрыл один глаз и осмотрелся.
Метрах в двух от меня у очага возилась Нэра — крутила ладонями деревянную палочку, пытаясь развести огонь. Вот деревяшки и жужжали.
Я сел на шкурах, протёр кулаками глаза и смачно зевнул.
— Привет, Нэра, — ляпнул спросонья, чисто на автомате.
Жужжание тут же прекратилось. Нэра замерла и уставилась на меня с диким замешательством на лице.
«Чёрт, косяк.»
До меня только сейчас дошло, что я выдал. «Привет» я же на родном русском бабахнул, напрочь забыв, в каком веке нахожусь. Естественно, она ничего не поняла. Ладно, надо быстро выруливать, пока она не решила, что То-Рэк окончательно двинулся кукухой.
— Это я сказал, чтобы солнце тебя грело. И чтобы день был удачным, — быстро исправился я, на ходу подбирая близкие по смыслу слова из её лексикона.
Нэра немного подумала, потом кивнула и вернулась к своей деревяшке.
Я поднялся, кряхтя как старый дед. Всё тело затекло, бока ныли, а ноги после вчерашнего марш-броска вообще отказывались служить. Но делать нечего, надо двигаться. Вышел на площадку у входа.
Красота, конечно, сумасшедшая.
Солнце ещё не вылезло, но небо уже вовсю красилось в предрассветные цвета. Горы, бесконечный лес, плотный туман в низинах и птицы орут на все голоса. Кайф.
Правда, романтику быстро сбил раздавшийся из недр каменного жилища надсадный кашель Барка.
Я вернулся в пещеру, прихватил большой кожаный бурдюк и пошлёпал вниз, к ручью.
Вчера, после похода, я стянул с себя сырые шкуры, промыл все ссадины и царапины и попросил Барка сделать ту бурую мазь, которой он обрабатывал раны.
Попытался вызнать у него, из чего сделан чёрный порошок и какие слова он шепчет, но старик ответил, что мне пока рано это знать. Не дорос, мол, ещё. Но мазь всё-таки сделал.
В итоге мы с Велом обмазались этой жижей с ног до головы и стали похожи на каких-то индейцев на тропе войны. Тин и Таш весь вечер на нас косились и тихонько хихикали.
И вот теперь я топаю вниз в одной набедренной повязке на бодрящем утреннем воздухе.
Вся эта целебная грязь за ночь высохла, частично облупилась, а частично намертво прилипла к телу жёсткой коркой.
Ещё вчера заметил, что корка, которая закрывала рану на груди, размякла от воды и размазалась. Контуры пореза хоть и не чётко, но стали видны. И похожи они были на незнакомую мне руну, заключённую в круг.
Вот сейчас отмоюсь и получше рассмотрю, что там мне шаман своим ножичком нарисовал.
Пока спускался к воде, обматерил каждый булыжник. Камни, сука, острые, каждый шаг — как по ножам. Сто раз пожалел, что поленился обмотать ноги шкурами перед выходом. Надо срочно изобретать какую-то нормальную обувь, чтобы обулся за секунду и пошёл, а не возиться с этими меховыми портянками. Летом в них ноги просто сварятся и протухнут.
Подходя к ручью, заметил, как в густой траве скрылся какой-то мелкий зверёк, похожий на морскую свинку, только раза в два крупнее. Еда тут бегает повсюду. Нужно только уметь её изловить.
«Эх, была бы у меня праща и этот пушистый бройлер сейчас бы никуда не убежал».
Я только разочарованно вздохнул, провожая глазами наш несостоявшийся обед.
Козлятина скоро закончится, и над всей нашей маленькой компанией снова дамокловым мечом повиснет извечный вопрос: «Что жрать?».
Спустился немного ниже по течению от того места, где обычно набирали воду. Нашёл участок с пологим бережком и принялся за банные процедуры.
Водичка бодрила — аж зубы сводило.
Вместо мочалки надёргал пучок травы. Тёрся долго, с остервенением. Тело чесалось просто жуть, а голова зудела так, что выть хотелось.
Мыло бы сейчас… Но где его возьмёшь? Хотя сварить его — дело нехитрое, рецепт элементарный: нужны только жир и зола.
Вот только в чём всю эту жижу вываривать, долго и упорно? Кожаный бурдюк на огонь не повесишь, он тут точно не прокатит. Нужна нормальная керамика. И нормальный очаг.
Я вспомнил, как Нэра мучилась с палочками, крутя их вручную, и в голове сразу всплыл более простой способ розжига. А ещё — арбалет. И тапки. И нормальное спальное место, чтобы бока не отбивать.
Да до хрена чего нужно! Вот только с чего начинать? Чтобы сделать одну толковую вещь, сначала надо смастерить кучу других инструментов, которых у нас тоже нет.
Взять ту же пращу. Для неё нужна либо верёвка, либо мягкая, прочная кожа. Шкуры-то у нас есть, но выделаны они топорно, грубо.
Я ещё вчера заметил, что старое «тряпьё», которое на нас надето, по качеству в разы лучше свежих заготовок.
Вел вон вторые сутки козью шкуру золой посыпает да скребком мучает, и получается у него, честно говоря, не очень. Он в ней больше дыр проковырял, чем отскоблил. Да пованивать она уже начинает.
Насколько я знаю, её нужно вымачивать, а если выделывать именно кожу, без шерсти, то в щёлочном растворе. И скоблить на мокрую. А он по-сухому дерёт.
Я заметил движение за кустами и замер.
«Вот и наплескался ты, Егорушка. Вышел из пещеры без копья, без топора и даже нож свой не взял. А ведь видел же каменный топор в пещере. Барка, наверное, топорик. Может, и дал бы старик.»
Ветви кустарника шевельнулись. Треснула сухая ветка. Я, не сводя взгляда с куста, нашарил рукой увесистый булыжник и медленно встал.
«Кто бы там ни был, без боя я не дамся.»
— Ну так не интересно, — раздался наигранно обиженный и чертовски знакомый голос.
Я выдохнул. Камень из моей руки плюхнулся обратно в воду.
Из-за куста показалась рыжая макушка Вела. Он выбрался из укрытия со своей несчастной козьей шкурой под мышкой и небольшим каменным топориком в руке. На лице — сплошное разочарование.
«Ага, у Вела, значит, тоже есть каменный топор. Один я, как лох, хожу без оружия. Ох уж это воспитание двадцать первого века.»
— Скучный ты стал, То-Рэк, — со вздохом произнес парень, подходя ко мне. — Даже не напугаешь тебя теперь. Зачем воду баламутишь? — он остановился и удивленно осмотрел меня с головы до ног.
Я стоял мокрый, но чистый. Закручивал на поясе только что начисто выполосканную набедренную повязку.
— Моюсь, не видишь, что ли? — буркнул я в ответ. — Тебе, кстати, тоже не мешало бы. Ты на злого духа из нижнего мира похож.
Вел нахмурился, осмотрел свой торс, руки, ноги, хмыкнул и непонимающе уставился на меня.
— У тебя голова чешется? — спросил я.
— Ну, бывает. А что?
— А хочешь, чтобы не чесалась?