Страница 39 из 77
— А ты что думаешь?
— Думаю, Барк много говорит, — он бросил на меня короткий взгляд. — Как и ты теперь.
Я усмехнулся.
— Ты тоже разговорился. Раньше из тебя слова не вытянешь.
— Ты виноват. С тобой говорить приходится. Раньше ты только выл.
— Не выл я.
— Выл. Как девчонка, — в его голосе снова послышалась ухмылка. — Один раз от твоего визга птицы с веток посыпались.
— Птицы от крика не падают.
— Эти упали. — Он повалился спиной на траву. На лице заиграла самодовольная ухмылка, которая начинала уже потихоньку бесить. — Ты же всего боялся. Темноты, леса, волков. Даже ящериц.
— Ящериц?
— Ну, мелкая такая, как змея, только с лапами. Ты её увидел — и орать. Нэра тебя вечно прятала. Жалела, потому что ты телом хлипкий и духом жидкий. Слабак.
Я вздохнул. Спорить было бессмысленно. Он помнил прежнего То-Река. Но теперь, когда я не давал повода для насмешек, он всё равно подсознательно пытался нащупать старые болевые точки. Привычка. Или просто страх потерять авторитет старшего.
— А ты, значит, вообще страха не знаешь? — спросил я.
— Я — охотник.
— Охотники тоже боятся. Просто не показывают этого.
Он ничего не ответил, лишь перекинул травинку в другой угол рта.
— Риг говорил так же, — обронил он через минуту. Голос стал глухим, парень словно ушёл в себя. — Почти теми же словами… Он ругал Неру за то, что она тебя нянчит. Теперь ругать некому. Она хорошая, но из-за неё ты вырос слабаком. А мне теперь возиться с тобой. Ты — моя обуза, То-Рек.
— Я быстро учусь. И ныть больше не буду. Никогда. Обещаю.
Вел резко сел. Посмотрел мне прямо в глаза — пристально, не мигая. Пытался разглядеть, где подвох, но встретил лишь спокойный, холодный взгляд взрослого человека. Меня эта игра в гляделки даже немного позабавила, и я коротко улыбнулся.
— Нашёл, что искал? — спросил я с иронией.
Вел дёрнулся, мотнул головой.
— Чего?
— Ну, ты так смотришь, будто у меня на лице что-то написано. Нашёл?
Рыжий шутки не оценил. Насупился, поджал губы и резко вскочил на ноги.
— Ладно. Отдохнул — пошли.
Я поднялся вслед за ним. Мы двинулись дальше. Смотря на его прямую спину, я понимал: все эти подколки — не от врождённой гнили. Это обычный страх ответственности. На парня резко свалилась роль старшего, отвечающего за слабого соплеменника в диком мире, где любая ошибка — смерть. И мой новый характер ломал его привычные шаблоны, заставляя злиться ещё больше.
Лес начал меняться. Деревья редели, земля становилась каменистой, пошла круто вверх. Впереди замаячил просвет, и мы вышли к завалу.
Это действительно был мощный древний оползень. Огромные серые валуны, поваленные вековые стволы, переплетённые и вывернутые корни, густо заросшие мхом. Деревья громоздились друг на друге, создавая мрачные, сырые навесы. Пахло влажным камнем, прелью и старой хвоей. В узких ложбинах между глыбами буйно зеленела трава, усыпанная белыми зонтиками тысячелистника.
— Пришли, — коротко бросил Вел.
Я сгрузил ивовые ветки и принялся за сбор. Тысячелистник рос плотно — я набрал приличную охапку всего за пару минут. Горький, резкий аромат лекарственных трав резко бил в нос.
— Странно ты рвёшь, — заметил Вел, лениво опираясь на древко копья.
— Что странного?
— Только стебли с цветками срезаешь. Старая Варда всегда с корнем выдирала.
— В цветках вся сила, а корень мне без надобности, — ответил я, перевязывая букет гибким ивовым прутом.
— Барк так сказал?
— Нет, — я мотнул головой, закидывая охапку за спину. — Предок подсказал.
— Предок подсказал… — передразнил он, но как-то вяло. — Ты теперь чуть что — на предка валить будешь?
— А ты чуть что — на Рига ссылаешься?
Вел осёкся. В его глазах на долю секунды промелькнула не злость, а глухая, болезненная растерянность. Он резко отвернулся и уставился в глубину леса.
Попал. Похоже, покойный Риг был для парня всем. Ну ничего, пусть привыкает, что у То-Рэка теперь тоже есть зубы и огрызаться он умеет.
Закончив с гербарием, я обратил внимание на свои обмотки. На правой ноге кожаный лоскут сбился, обнажая окровавленные пальцы в налипшей грязи. Я присел на поваленный замшелый ствол, размотал грязный кусок шкуры, очистил кожу от мелкого сора и начал тщательно, плотно перематывать ногу заново, как учили в армии.
Вел стоял шагах в десяти напротив. Я не смотрел на него, занимаясь ногой, но кожей чувствовал, как воздух вокруг буквально сгустился от тяжелого, нехорошего молчания. Краем глаза уловил резкое движение.
Поднял голову.
Вел стоял, расставив ноги, и держал копьё наизготовку. Остриё костяного наконечника смотрело мне прямо в грудь.