Страница 28 из 77
Перебирая травы, она показывала мне чуть ли не каждую былинку, рассказывала о её свойствах, где такая любит расти и в какое время года от неё больше всего пользы.
Временами меня это сильно раздражало, и со временем я стал воспринимать её «бубнёж» просто как фоновый шум, занимаясь своими делами.
Барк задумчиво почесал свой заросший колтунами подбородок, пожевал сухими губами, видимо припоминая ландшафт.
— У бурной реки я видел такое дерево… — хрипло и неуверенно произнёс он. — Длинные ветви склоняются к самой воде, тонкие и гибкие, точно женские волосы.
— Это оно и есть, — уверенно кивнул я. — Нам нужна именно его кора.
— А вот цветы… цветы, что похожи на звёзды… ( в его речи это звучало примерно как
«цветы, что похожи на маленькие небесные светила, что подобно искрам от костра мерцают но не гаснут
») — старик тяжело наморщил лоб, окончательно зайдя в тупик.
— Нет, То-Рек. Таких цветов я не встречал. — наконец выдал он.
— Я знаю, где они растут! — вдруг неожиданно подал голос Вел, сидевший у входа. Парень даже подался вперед от волнения. — Только они не мерцают как искры. Просто их много и они белые. Маленькие. У большого каменного завала, их там целая поляна.
— Сможешь показать мне это место? — я повернулся к подростку.
Вел на секунду замялся, его взгляд инстинктивно метнулся к восседающему на шкурах шаману, ища одобрения. Барк едва заметно качнул головой, давая добро. Только после этого рыжий парень веско кивнул уже непосредственно мне:
— Да. Покажу. Когда выдвигаемся?
— Прямо сейчас, — отрезал я, не желая терять ни минуты.
— Тогда сперва обмотай свои ноги шкурами, То-Рек, — Вел скептически оглядел меня с головы до ног. — На той тропе сплошь острые камни, ты быстро изрежешь ступни в кровь.
Я растерянно опустил взгляд на свои босые, грязные пальцы ног, шевельнул ими. И ведь действительно, я чуть было босиком не попёрся в дикую природу. Спасатель хренов.
— Нэра, — я повернулся к матери То-Река, стараясь, чтобы мой голос звучал мягче. — Помоги мне… Чем и как нужно обматывать ноги? Я позабыл и это после своей болезни.
Вел у входа коротко, издевательски усмехнулся, но тут же поймал на себе испепеляющий, тяжелый взгляд захрипевшего в кашле старика, мгновенно осекся и смутившись нахохлился, уставившись на свой скребок.
Нэра без лишних слов тут же бросилась к огромному вороху шкур в углу пещеры, ловко выудила оттуда несколько длинных, относительно мягких обрезков кожи. — Садись сюда, — она ладонью указала мне на ровный участок каменного пола. — Дай мне свою ногу.
Делать было нечего, спорить я не стал и послушно опустился на камень. Женщина ловко присела передо мной на корточки и принялась аккуратно, виток за витком, «обувать» мои нескладные конечности. А я сидел неподвижно и молча наблюдал за её быстрыми, натруженными пальцами.
Чисто биологически эта женщина была родной матерью То-Река — то есть моего нынешнего физического тела. Но, если говорить на чистоту, как свою настоящую мать я её не воспринимал совершенно. В моей груди при взгляде на её изможденное лицо не ёкало ровным счётом ничего — ни капли сыновней привязанности, ни привычного тепла. Назвать её банальным словом «мама» у меня бы сейчас попросту язык не повернулся.
По своему реальному биологическому возрасту эта первобытная женщина была значительно моложе меня настоящего — я имею в виду сорока семилетнего капитана Егора Белова. При определенных раскладах она по годам вполне могла бы приходиться мне младшей сестрой или даже дочерью.
Собственных детей в прошлой жизни я завести так и не успел, да и привязанностей особых не нажил.
Огромным плюсом во всей этой ситуации было то, что члены этой общины в обиходе называли друг друга исключительно по именам, без сложных родственных приставок, что избавляло меня от лишней психологической фальши.
Пока Нэра сосредоточенно наматывала на мои лодыжки эти суррогатные портянки, в пещеру, шумно дыша, вернулись близнецы. Видимо, ручей действительно находился в паре сотен метров от нашего жилища, раз шестилетние дети обернулись так быстро.
— Вот вода, То-Рек, — максимально серьезным, торжественным тоном произнесла маленькая Таш, бережно удерживая в руках потяжелевшую тару.