Страница 16 из 77
Глава 6
Шаман удовлетворённо кивнул каким-то своим мыслям и продолжил повествование:
— Те звери, что уцелели в пожарах, в панике бежали на дальние кручи. Рыба в отравленных реках всплыла брюхом вверх. Та вода, что осталась в ручьях, сделалась мёртвой, горькой и чёрной. Любой, кто осмеливался сделать хотя бы глоток, погибал в страшных мучениях, исходя кровавой рвотой. Те племена, что промышляли у Большой воды — Пауры и Хибуты, погибли все до единого человека.
Он сделал паузу. Тяжело выдохнул, словно эта словесная картина далась ему с физическим трудом. Обвёл всех хмурым взглядом, подцепил узловатыми, дрожащими от старости пальцами глиняную плошку, отпил воды и вновь заговорил:
— Наш род сумел уцелеть лишь потому, что эта пещера уходит глубоко в самое сердце горы и расположена далеко от тех берегов, — Барк веско припечатал ладонь к каменному полу, отчего костяные браслеты на его запястье сухо звякнули.
— Но страшный обвал наглухо запечатал выход. Долгие дни провели в кромешной тьме, задыхаясь и пытаясь руками раскидать тяжёлые камни. И когда мы уже почти освободились, нам на выручку пришли остатки Тагуров и Такетов. Те, что уцелели. Они откапывали лаз с другой стороны.
Повисла тяжёлая пауза.
— От двух великих и гордых народов осталось меньше людей, чем пальцев на моих руках.
Старик вновь продемонстрировал сначала девять, а затем семь пальцев, напряженно выпрямляя их один за другим перед лицами притихших детей:
— Вот и всё, кто уцелел от множества.
Он опять тяжело вздохнул, покосился на воду, но пить не стал, лишь задумчиво поскрёб грязными пальцами седую бороду:
— Когда мы совместными силами наконец пробили лаз и вышли наружу… Прежний мир перестал существовать. Великого светила не было видно много лун. Небо заволокло густой серой пылью и жирным пеплом.
Наступил великий голод, — растопырив пальцы он медленно водил руками перед собой, видимо изображая масштабы трагедии.
Дети то вздрагивали то закрывали глаза, то таращились раскрыв рты и затаив дыхание. Для них рассказ старого шамана был как блокбастер для моих современников.
Я наблюдал за всеми. Заучивал их жесты, мимику, реакции. И невольно сравнивал с людьми двадцать первого века. А старик всё говорил и говорил.
— Оставшиеся люди начали страшно болеть, — произнёс он понизив тон почти до шёпота, тем самым нагнетая ещё больше напряжение у слушателей. — Из носа и дёсен ни с того ни с сего шла тёмная кровь, а женщины рождали лишь мёртвых детей.
Таш пискнула, обняла мать. Зарылась лицом в её одежды.
Шаман продолжал:
— Тогдашние старики в ужасе кричали, что духи разгневались на нас. Мол, мы слишком долго жили в мире и не баловали землю человеческой кровью, вот боги и забрали её сами. Они требовали начать приносить в жертву детей.
При этих словах Барк зло сплюнул в костер, и капля слюны с шипением испарилась в горячих углях.
— Но наш тогдашний вождь проявил твердость. Он наотрез отказался убивать соплеменников и приказал роду сниматься с места и уходить прочь из проклятых земель.
Проняло даже меня.
— И вы бросили свой дом? — подал я голос, искренне впечатлённый этой масштабной драмой палеолита.
Моё воображение без труда дорисовало эту картину: падение космического тела, цунами на озере, мощнейшая ударная волна и последствия с тяжёлым отравлением продуктами горения. Полный крах цивилизации в миниатюре.
— Да, — подтвердил Барк, подавшись всем телом вперед, ближе к теплу очага. — Мудрый Старый Вождь повёл остатки людей через заснеженные хребты.
Он утверждал, что там, на бескрайних ровных землях, пасутся неисчислимые стада исполинских зверей, покрытых длинной рыжей шерстью, с огромными клыками, что длиннее двух охотничьих копий. Звери-горы. — вскинул он руки вверх. — Там было вдосталь сочного мяса, жира для очагов и тёплых шкур.
Он медленно опустил руки и загадочным шёпотом, словно раскрывает нам страшную тайну, добавил:
— А то, что стряслось на нашей земле, вождь называл не карой духов, а случайностью. Он говорил, будто одно из малых ночных светил, которых без счета на небесном своде, сорвалось со своего места и упало вниз, подобно перезревшему плоду с ветки дерева.
Он убеждал нас, что это простое невезение. Нужно лишь переждать, пока земля затянет свои раны, а небо снова очистится от пепла. Так учил Старый Вождь. Слово его было крепким и нерушимым, как этот камень, — шаман вновь, неожиданно, хлопнул ладонью о камень, и этот сухой, резкий звук эхом разнесся под сводами пещеры.
Вел и Нера с детьми синхронно вздрогнули.
'Мамонты, — окончательно сопоставил я факты. — Великие звери-горы со шкурой и бивнями — это стопроцентно мамонты. А ровные земли за горами — сибирские или причерноморские степи. Племя просто откочевало на юг, к богатым пастбищам, спасаясь от последствий падения метеорита.
Но откуда, чёрт возьми, местный вождь мог знать про природу метеоритов и падение небесных тел? Неужели в этих краях до меня уже наследовал какой-нибудь ушлый попаданец?
И судя по всему, спустя десятилетия община наконец вернулась к своим истокам, в родовую пещеру. Но почему нас осталось так ничтожно мало? Что-то в этой математике упорно не сходилось. Ладно, слушаем дальше'.
— Но Старый Вождь не вечен, он ушёл к предкам, — Барк сокрушённо покачал головой, его плечи на миг бессильно опустились. — Его место у костра занял Ду-Рег — его третий по счёту сын.
— Барк, — осторожно перебил я старика, из-за чего тот сразу наградил меня недовольным, колючим взглядом.
— Прости мою пустую голову… Но что на нашем наречии означает моё имя? То-Рек?
Все присутствующие у костра разом уставились на меня с нескрываемым изумлением. Все, кроме видавшего виды шамана.
Старик лишь густо нахмурился, с хрустом поскрёб затылок сквозь свалявшиеся седые пряди и глухо хмыкнул.
— То-Рек означает «Первый Сын», — раздельно произнёс он. Затем выставил перед моим носом сухую ладонь и принялся методично загибать пальцы по одному:
— То… Ду… Ки… Ато… Тау… — и плотно сжал кулак.
У меня внутри едва не вырвался свист удивления. Да у них, оказывается, есть полноценная лингвистическая система счисления! Так какого же хрена этот старый хрыч до этого упорно изъяснялся беззвучной пантомимой на пальцах?
— Значит, «Рег» — это сын? — решил я окончательно обнаглеть и закрепить успех, проверяя лингвистическую догадку.