Страница 32 из 34
Потом меня везут на ЭКГ и КТ головного мозга, затем возвращают в палату и приносят лёгкий завтрак: овсяную кашу, бутерброд с маслом и сыром и варёное яйцо. Я совершенно не чувствую голода, но Оксана Олеговна уговаривает меня попробовать всё это хотя бы по чуть-чуть, и я себя заставляю, понимая, что для выздоровления необходимо нормально питаться.
– Завтра к тебе приедут полицейские, – сообщает мне медсестра, забирая с кровати поднос с посудой.
– По поводу моего избиения? – настораживаюсь я.
– Да, – кивает она. – Ты уж расскажи им всё без утайки, не вздумай изуверов этих прикрывать. А то я знаю наших сердобольных женщин, всё мужиков жалеют да от тюрьмы отмазывают. Всякого тут повидала.
– Я расскажу, – шепчу я, крепко сжимая кулаки. – В этот раз Тимур не отвертится.
– Тимур? – настораживается медсестра. – Это тот со шрамом, про которого ты спрашивала?
– Да, – киваю я, – родственник мой… дальний. Долго он надо мной издевался, а я всё терпела. Больше не буду.
– Вот и правильно! – улыбается Оксана Олеговна. – Родственник, не родственник – какая разница? Пусть отвечает за содеянное по закону!
Мы ещё недолго разговариваем с медсестрой, и она делает мне обезболивающий укол.
– Ты сейчас поспи, Элечка, тебе нужно хорошо отдыхать. Вечером на обходе доктор к тебе придёт с результатами сегодняшних обследований и обсудит с тобой план лечения. Я тоже забегать к тебе буду – проверять, всё ли в порядке. Завтра с утра к тебе полиция придёт, ну а после них уже, скорее всего, Егора твоего пустят.
Она уходит, а я не знаю, радоваться мне или печалиться от известия о том, что Егор ко мне придёт. Как бы он меня ни обидел, сердце продолжает его любить, и если он хочет прийти сюда, чтобы продолжить меня в чём-то обвинять, то лучше не надо. Боюсь, я просто не выдержу этого ещё раз.
***
– Элечка, ну что же ты всё время плачешь? – успокаивает меня вечером Алексей Михайлович. – Твои показатели значительно лучше, чем я ожидал, ты стремительно идёшь на поправку. Организм у тебя молодой, здоровый, сильный, а значит, скоро ты будешь дома.
Я всхлипываю и киваю. Здесь ко мне прекрасно относятся, окружили заботой и лаской, но мне всё равно так себя жалко – хоть волком вой. И ведь я не вижу для себя какого-то светлого будущего. Кажется, что впереди меня ожидает беспросветная тьма.
На ночь мне снова делают укол, и я засыпаю – крепко, без сновидений.
Ну а утром, после стандартных медицинских процедур и лёгкого завтрака ко мне, как и было обещано, заявляются полицейские.
– Как вы себя чувствуете, Эльвира Владимировна? – подходя ближе к моей койке, интересуется главный из них, представившийся капитаном Бочкарёвым. Второй, помоложе, остался в дверях, держа в руках большой блокнот: видимо, будет записывать всё, что я расскажу. – Вы готовы давать показания?
– Да, конечно, – торопливо киваю я.
– Ну что ж, тогда начнём…
И я, не утаивая ни малейшей детали, рассказываю о том злосчастном вечере всё. К счастью, память моя после избиения не пострадала – это ещё мой доктор отметил, поэтому я без труда отвечаю на все уточняющие вопросы капитана Бочкарёва.
– Вы сказали, что пасынок вашей тёти не впервые напал на вас, – задумчиво произносит он. – Почему раньше не обратились в органы?
– Потому что Тимур мне сказал, что у него в полиции хорошие связи и что меня саму виноватой сделают, – признаюсь я и сжимаюсь от страха в комок: а вдруг это правда? Вдруг эти два полицейских – приятели Тимура и сейчас сделают мне что-то плохое?
Они переглядываются, и капитан усмехается, а я пугаюсь ещё больше и уже готовлюсь закричать, чтобы в случае их нападения привлечь внимание медперсонала.
– Тимур Шалин действительно наш знакомый, – кивает Бочкарев, – но не в том смысле, в котором вы подумали. Он у нас давно «на карандаше», так сказать. Творит беспредел, а потом запугивает пострадавших так, что у нас ни заявления, ни обвинения – короче, сплошной геморрой. Так-то Шалина давно пора закрыть, у него обширная уголовная биография, да только эта мразь умудрялась отовсюду выходить безнаказанно – просто везунчик какой-то! Старые связи его отца – уважаемого, но, к сожалению, ныне покойного Валерия Петровича – долгое время прикрывали зад Тимура.
– То есть он не только на меня нападал? – удивляюсь я.
– Нет, пострадавших много, – вздыхает капитан, – а заявлений – ни одного. Вы, Эльвира Владимировна, сейчас своим заявлением и показаниями против этого отморозка даёте нам возможность провести обширные мероприятия по его задержанию, и я благодарен вам за смелость.
– Товарищи, вы ещё не закончили? – заглядывает в палату доктор. – Эльвире нужно принимать лекарства.
– Мы уже всё, – тут же отвечает капитан и кладёт на тумбочку рядом с моей койкой визитку. – Эльвира, оставляю вам свои контакты – если вспомните что-то ещё, обязательно звоните. Каждая мелочь играет в данном случае важную роль.
– Поняла, – киваю я. – Только у меня ведь нет сейчас телефона, – развожу руками.
– Уверен, в самое ближайшее время он появится, – усмехается капитан и прощается: – Всего доброго, Эльвира. Поправляйтесь.
Они уходят, Оксана Олеговна интересуется моим самочувствием, ставит укол и даёт таблетки, а чуть позже приносит в палату обед. Я неожиданно чувствую себя зверски голодной и с огромным аппетитом съедаю куриный суп, картофельное пюре и рыбную котлетку, а после пью сладкий чай.
– Умничка! – хвалит меня медсестра. – Сразу видно: идёшь на поправку семимильными шагами. Элечка, ты прям настоящий боец, я тобой горжусь! Ещё покажешь этому свинюку Тимуру небо в клеточку!
– Да, я надеюсь, что он ответит за свой беспредел, – хмуро соглашаюсь с женщиной.
– Ну а пока тебя ждут более приятные дела, – хитро улыбается Оксана Олеговна. – Егор твой уже приехал, ждёт не дождётся, когда ему разрешат к тебе войти.
Она уносит из палаты пустую посуду, я остаюсь одна, и, кажется, моё дыхание останавливается.
Не то чтобы я забыла, что Егору сегодня должны разрешить прийти, нет, я помнила об этом с самого утра. Просто разговор с полицейскими меня отвлёк, и думать о Егоре было некогда. И вот сейчас, когда он совсем рядом, когда я вот-вот увижу его, не могу окончательно понять, хочу ли я этого.
Конечно, я очень скучаю по нему. Но он меня обидел, и как теперь себя с ним вести – я не знаю.
– А вот и твой дорогой гость! – заглядывает на мгновение Оксана Олеговна и тут же исчезает.
А я вижу Егора.