Страница 30 из 34
– Добрый день, дамы, – вежливо здороваюсь. – Я начальник Эльвиры, Егор, – чтобы не было лишних нравоучений, представляюсь так. – Простите, я случайно услышал ваш разговор. Я разыскиваю Эльвиру уже два дня. Вы, я так понял, располагаете какой-то информацией?
– Ох, несчастье-то какое! – схватившись за сердце, причитает брюнетка, а её седовласая подружка сочувственно качает головой. – Избили девочку! Ироды какие-то напали и изувечили! Чудом богу душу не отдала Эльвирочка, незнамо сколько пролежала там. И померла бы, наверное, если бы Бублик меня на ту тропку не потянул! Мы рано утром вчера с ним гулять пошли, вот и обнаружили девочку.
– Где она сейчас? – В нетерпении хватаю женщину за плечи, но она, видимо понимая моё волнение, не пугается. Наоборот, успокаивающе гладит меня по ладони и сообщает:
– Так я скорую сразу же вызвала, её и увезли. А уж куда именно – не знаю, прости. Сказали, состояние критическое. Будем молиться за здоровье Эльвирушки, хорошая она девочка, у кого только рука поднялась её обидеть!
Я прикрываю веки и вздыхаю: моя вина в этом тоже есть. Если бы я не сорвался на Эльвиру в пятницу вечером, если бы не выгнал её, мы уехали бы из офиса вместе, и ничего этого не случилось бы.
– Вы не могли бы показать мне то место? – прошу женщину. – Это очень важно. Вдруг я смогу что-то там найти?
– Это вряд ли, – качает головой брюнетка. – Полиция ведь тоже приезжала, они потоптались и уехали. Но что-то, может, и нашли. Но если очень надо, пойдемте – покажу.
Мы обходим дом, и женщина взмахивает рукой:
– Вон там она лежала, а рядом крови много было. Вот по этой тропке редко кто ходит, только когда торопишься сильно и срезать путь надо. Наверное, Элечка куда-то спешила, раз небезопасный путь выбрала.
– Большое вам спасибо, – искренне благодарю женщину, и она, причитая и вздыхая, уходит.
А я осматриваюсь: даже если и было тут что-то, то ничего не осталось, только вытоптанная трава, помятые кусты и большие пятна крови на влажной земле.
Я убью этих сволочей, посмевших прикоснуться к моей Карамельке!
Районная больница здесь одна, и я знаю, где она находится, ездил к Татьяне. Вряд ли Карамельку увезли в другой город – значит, нужно искать её там.
Запрыгиваю в машину и несусь туда, надеясь получить ответы на самые важные вопросы.
– Ваши документы! – строго требует в справочной пожилая женщина в белом халате.
Протягиваю ей паспорт и повторяю просьбу, озвученную минуту назад:
– Посмотрите, пожалуйста, не привозили ли к вам вчера утром девушку по имени Эльвира Владимировна Котова.
– А вы кто ей будете? – прищуривается чересчур бдительная тётка. – Что-то я не вижу в паспорте отметок о заключении брака!
– А это так важно? – рявкаю я, теряя терпение. – С каких пор стало запрещено узнавать о здоровье близких людей?
– А с тех самых пор, – тоже повышает голос тётка, – как в медицинских учреждениях появились чёткие правила! И не смейте на меня орать, молодой человек! Иначе я сейчас охранников позову, они быстро вам мозги вправят! А то ишь, нашли моду грубить старшим!
Я делаю несколько глубоких вдохов, успокаиваясь. Потом достаю из бумажника пятитысячную купюру и аккуратно кладу на стойку, прикрыв ладонью.
– Вы простите меня, пожалуйста, – как можно мягче прошу, – просто я очень волнуюсь за Эльвиру, вот нервы и не выдерживают. Она долго не выходила на связь, и только что от её соседей я узнал, что на неё было совершено нападение. Только выяснить, здесь ли она находится и в каком состоянии, – это всё, что мне нужно.
Двигаю ладонь по стойке ближе к тётке, и та с ловкостью фокусника забирает у меня купюру и расплывается в улыбке.
– Вот так бы сразу, молодой человек! Вежливость – она всем нравится.
– Так вы что-то можете мне сказать по поводу Эльвиры Котовой? – изо всех сил сдерживая раздражение, тороплю тётку.
– Ну конечно, могу, – кивает та, просматривая что-то на мониторе компьютера. – Иначе зачем бы я здесь сидела? Итак, Котова Эльвира Владимировна поступила к нам вчера утром, с черепно-мозговой травмой и травмами органов брюшной полости. Была без сознания, помещена в реанимацию. При ней была сумка с паспортом – так и выяснили её личность.
Слава богу, она жива! Жива моя девочка… Я должен её срочно увидеть!
– Скажите, я могу её сейчас навестить?
– Категорически нет, – качает головой тётка. – И здесь вам не помогут даже несколько стандартных «вежливостей», – кивает на карман, в который убрала данную мной купюру.
– Но мне очень надо, поймите!
– А я понимаю, – соглашается она. – Но, во-первых, у нас в последнее время в выходные вообще запрещены посещения пациентов: министерство нам каждый квартал какие-то новые правила выкатывает, и мы обязаны их неукоснительно соблюдать. А во-вторых, полицейские запретили пускать к ней каких-либо посетителей до тех пор, пока она не придёт в себя и не даст показания по поводу нападения. Девочка пока под сильнейшими препаратами – так у меня в компьютере отмечено. Молодой человек, против наших органов правопорядка я ни за какие «вежливости» не пойду.
Я понимаю, что вроде всё правильно, что всё сделано для максимальной безопасности Карамельки, но мне нужно её увидеть! Иначе я не смогу заснуть. Да я вообще ничего не смогу делать, меня всего трясёт от ужаса, который пришлось пережить моей девочке!
– Посоветуйте, как мне быть, – прошу тётку, и она задумчиво трёт подбородок.
– Обратитесь лично к нашему главврачу, – наконец выдаёт. – Только сегодня у него выходной, завтра приходите, в первой половине дня он будет на месте. Думаю, он вам поможет.
Поблагодарив тётку и попрощавшись, возвращаюсь в машину.
Поиски закончены, Карамелька найдена, но удовлетворения я от этого, естественно, не чувствую. Лучше бы я лежал сейчас в реанимации с пробитой башкой, а не она. Вина за произошедшее полностью на мне – несмотря на то, что я её не бил. Я, как бы то ни было, косвенно спровоцировал эту ситуацию, и я буду винить себя за это всегда.
Возвращаюсь домой уже вечером – целый день потратил на поиски Карамельки, но оно того стоило. Сейчас я, по крайней мере, знаю, где она. Моя конфетка под присмотром врачей, и к ней не пускают посторонних – на самом деле это тоже большой плюс, потому что, если её обидчики вдруг решат её добить, такой возможности у них не будет.