Выкуп

Глава 5 · Сорок седьмой

В одиннадцать пятьдесят восемь я вошла в «Золотое Каре».

На мне были джинсы, белая рубашка и пиджак «Север-Аудит». Одежда для вскрытия чужой лжи.

Костя ждал у лифта B.

— Милена Сергеевна.

Раньше он говорил только «добрый вечер» и забирал пальто. Сейчас протянул гостевую карту.

— Мой пропуск аннулирован?

— Вчера в двадцать три сорок восемь.

Лев не оставил даже технической цепи.

— Быстро.

— Был приказ.

— Конечно.

Я приложила карту. Костя остался внизу.

Лифт поднимался знакомо мягко. На сорок шестом ладони стали влажными.

Двери открылись.

Лев стоял не у лифта. У окна кабинета, в тёмных брюках и белой рубашке с закатанными рукавами. Без пиджака. Без галстука. Шрам у ключицы скрыт тканью, но я знала точное место.

Тело узнало его раньше гордости.

— Вы опоздали на минуту, — сказал он.

Я посмотрела на часы.

— Ваш лифт ехал медленно.

— Мой лифт не виноват.

— Тогда запишите нарушение.

Его рот едва изменился.

На столе лежала серая папка. Рядом — бутылка воды и два стакана. Ни виски, ни контракта.

— Садитесь.

— Я постою.

— Как хотите.

Он не подошёл. Это оказалось хуже. Между нами было четыре метра, и каждый я чувствовала кожей.

— Охрана у клиники останется, — сказал Лев.

— Сначала папка.

— Сначала безопасность.

— Моя безопасность больше не ваш пункт.

— Костин угрожал вашему отцу.

— Его человек потребовал флешку. Это шантаж.

— Мужчина у клиники дважды привлекался за нападение.

Я сжала ремень сумки.

— Откуда знаете?

— Проверил.

— За десять минут?

— За четыре.

Власть Льва всегда звучала буднично. Он мог разрушить чужую жизнь между двумя глотками воды и не повысить голос. Раньше это пугало. Потом возбуждало. Сейчас делало оба сразу, и за второе было стыднее.

— Охрана останется, — повторил он. — Без слежки за вами. Только клиника и квартира Веры, пока там Орлов.

— Вы уже знаете, где отец.

— Да.

— Это называется слежкой.

— Это называется Костя.

— Очень убедительная юридическая категория.

Лев налил воду в один стакан и подвинул к краю стола.

— Вы не ели.

— Не начинайте.

— Вода.

Я взяла стакан. Его пальцы лежали в нескольких сантиметрах, и я выпила слишком быстро.

— Теперь папка.

— Флешка.

— Копия у Веры.

— Хорошо.

Я положила носитель на стол, но ладонь не убрала.

— Мы смотрим вместе.

— Да.

— Ничего не удаляете.

— Нет.

— И отвечаете на каждый вопрос.

Он поднял глаза.

— Постараюсь.

— Неверный ответ.

Лев обошёл стол. Остановился напротив, не касаясь меня.

— Я отвечу на всё, что не подвергнет вас опасности.

— Опять решаете.

— Да.

— Тогда я уйду.

Я развернулась. Он не схватил. Не приказал остановиться.

— Милена.

Только имя.

Я замерла у двери и возненавидела себя за это.

— Костин хочет, чтобы вы знали достаточно для ярости и недостаточно для защиты, — сказал Лев. — Я не дам ему второго.

— А первое?

— Вы заслужили.

Я обернулась.

— Не говорите так, будто моя злость — подарок.

— Не говорю.

Он стоял там же. Руки свободно опущены. Ни одного движения ко мне.

— Я позволил вашему отцу продолжить игру, — сказал он. — Знал, что Костин давит. Знал, что долг перейдёт ко мне. Не знал о гарантии результата до утра после игры. Но готовил контракт заранее.

Слова были знакомы по кускам. Вместе резали чище.

— Девяносто ночей?

— Да.

— До проигрыша.

— Да.

— Вы знали, что отец не сможет выплатить.

— Знал.

— И ждали меня.

— Три года.

Горло пересохло.

— Почему девяносто?

Его взгляд опустился на мою руку у двери.

— Потому что одного разговора вы бы мне не дали.

— А девяносто ночей — дали вы себе.

— Да.

Ни оправдания. Ни красивой лжи. От честности хотелось ударить сильнее.

— Вы могли просто позвонить.

— Вы блокировали номера после первого звонка.

Я вспомнила. Три года назад, после аудита, неизвестный мужчина попросил встретиться и обсудить «личную цену отчёта». Я решила, что клиент хочет купить исправления. Сбросила, внесла номер в чёрный список.

— Это были вы?

— Да.

— И вместо письма выбрали долг.

— Письма тоже были.

— Я не получала.

— Крылов возвращал их юристам «Каре».

Ещё одна деталь. Ещё один человек в сети.

— Почему он не сказал?

— Спросите у него.

Я вернулась к столу и села. Не потому что Лев велел. Потому что ноги перестали быть надёжными.

— Показывайте.

Он подключил флешку к отдельному ноутбуку. Я встала рядом. Плечо Льва оказалось близко, тепло шло сквозь рубашку. Я отступила на полшага.

Мы прослушали запись. Он не изменился, услышав голос Костина. Только пальцы на краю стола побелели.

— Марк дал её отцу, — сказала я.

— Не по моему приказу.

— У него была совесть?

— Иногда мешает работе.

— Вам знакомо?

Лев посмотрел прямо.

— Теперь — да.

Я первая отвела глаза.

Он открыл свою папку, но не отдал. Перелистнул несколько документов и вынул один лист.

— Это договор покупки долга. Время подписания — двадцать один четырнадцать. Через тридцать две минуты после первой ставки Орлова.

— Вы были готовы.

— Да.

— Костин утверждает, что вы подняли лимит стола.

— Поднял.

— Почему?

— Чтобы сумма перешла ко мне быстрее, чем он успеет оформить её на третью сторону.

— И чтобы отец проиграл больше.

— Да.

Я ударила его ладонью по лицу.

Звук получился сухим. Голова Льва повернулась на несколько градусов. На щеке проступил красный след.

Он не коснулся меня.

— Ещё? — спросил.

Ладонь горела.

— Не смейте.

— Что?

— Принимать это так, будто вы разрешили.

— Хорошо.

— И не говорите «хорошо».

Он замолчал.

Я должна была уйти. Вместо этого смотрела на след своих пальцев на его коже и чувствовала под злостью другое — животное, постыдное желание коснуться губами того же места.

Лев увидел. Конечно.

— Нет, — сказала я.

— Я не двигался.

— Но подумали.

— Да.

Коротко. Без защиты.

Я упёрлась ладонями в стол.

— Я пришла за правдой.