Выкуп

Глава 38. Год спустя

Ровно через год после свадьбы я вошла в «Золотое Каре» с проверкой.

Без предупреждения.

— Милена Леонидовна, — начал администратор и тут же побледнел.

— Орлова, — поправила я. — Руководитель группы внешнего аудита. Где директор?

— На совещании.

— Уже нет.

Я положила на стойку уведомление. За моей спиной двое коллег открывали ноутбуки, сотрудник службы контроля опечатывал кассовый терминал.

Администратор смотрел на обручальное кольцо, будто оно должно было подсказать правильный порядок действий.

— Леонид Сергеевич знает?

— Узнает, когда вы ему позвоните.

— Но…

— Звоните.

Через семь минут Лев спустился в зал.

Он не изменился. Всё тот же тёмный костюм, спокойный шаг, люди расступаются раньше просьбы. Изменилось то, как я видела его: не хозяин пространства, а мужчина, который утром искал второй носок и обвинял стиральную машину.

— Добрый день, — сказал он.

— Леонид Сергеевич.

— Милена Викторовна.

Ни намёка на то, что три часа назад он целовал меня у кухонной двери и обещал вернуться к годовщине до восьми.

— Мы проводим внеплановую проверку кассовых операций и программы ответственной игры.

— Основание?

Я протянула документ.

Лев прочёл до конца. Всегда читал. Потом вернул.

— Костя предоставит доступ.

— Костя не отвечает за финансы.

— Сегодня отвечает.

— Почему?

— Финансовый директор уволен вчера.

Вот ради таких фраз я и приходила без предупреждения.

— Причина?

— Нарушение внутреннего регламента.

— Какое?

— Найдёте.

Он едва заметно улыбнулся.

— Не помогайте мне.

— Не собирался.

Проверка заняла одиннадцать часов.

«Каре» стало другим. Над каждым столом работали камеры, ставки фиксировались поимённо, крупные суммы автоматически останавливали игру до проверки источника. У стола четырнадцать никто не играл. Под стеклом лежала история схемы Костина, а на стене рядом — список организаций, куда клуб перечислял деньги на помощь семьям зависимых игроков.

Моя фраза из интервью осталась на табличке.

«Спрятанная правда работает на тех, кто её прячет».

Я нашла три нарушения.

Два мелких: сотрудник пропустил обязательный перерыв, а камера в кассовом коридоре давала слепую зону в девять сантиметров.

Третье лежало в переводах.

Каждый месяц «Золотое Каре» перечисляло крупную сумму фонду, которого не было в утверждённом списке. Название — «Свободный выбор».

Я вызвала Льва в старый кабинет.

Он вошёл в половине одиннадцатого, снял пиджак и сел напротив. Не в своё кресло во главе стола — на обычный стул.

— Объясните перевод.

— Благотворительность.

— Очевидно. Почему фонд не указан в отчёте совета?

— Потому что деньги личные.

— Они проходят через счёт клуба.

— Техническая ошибка.

— Одиннадцать одинаковых технических ошибок?

Лев молчал.

Я развернула экран.

— Фонд оплачивает юридическую помощь женщинам, оказавшимся в долговой зависимости. Учредитель скрыт. Конечный благотворитель — тоже.

— Вы нашли.

— Я аудитор.

— Я заметил.

— Почему тайно?

— Потому что это не искупление.

— А что?

— Работа.

Я закрыла ноутбук.

— Вы могли сказать мне.

— Мог.

— Почему не сказали?

— Вы бы решили, что это из-за вас.

— А это не из-за меня?

Он снял часы, положил на стол. Жест усталого человека, не владельца клуба.

— Началось из-за вас. Продолжилось из-за них.

В папке фонда были истории без фамилий. Долги, расписки, давление семей, мужчины, которые называли сделку спасением. Я прочла достаточно, чтобы разозлиться.

— Переводы нужно проводить напрямую, — сказала я. — И раскрыть совету конфликт интересов.

— Сделаем.

— Фонд должен пройти отдельный аудит.

— Вы возьмётесь?

— Нет. Моя связь с вами слишком очевидна.

— Жаль.

— Я порекомендую команду.

Он кивнул, не споря.

Я встала, подошла к окну. За стеклом отражался кабинет, в котором когда-то лежал контракт. Теперь на том месте стояла фотография: я на крыше, босая, смеюсь чему-то за кадром.

— Когда вы её поставили?

— После свадьбы.

— Кто снял?

— Вера.

— Почему я не видела?

— Вы редко бываете в кабинете.

— Меня сюда не приглашают.

— После ваших проверок я боюсь.

Я повернулась. Он стоял уже близко.

— Проверка не окончена.

— Рабочий день окончен.

— У аудиторов нет…

Лев коснулся пальцем моего кольца.

— Один вопрос.

— Какой?

— Вы помните, какой сегодня день?

Я сделала вид, что проверяю дату на часах.

— День обнаружения одиннадцати неверно проведённых платежей.

— Жестокая женщина.

— Вы женились добровольно.

— Подтверждаю каждый день.

Он наклонился, но остановился у самых губ.

— Да?

— В служебном кабинете?

— Дверь открыта.

— Тогда нет.

Лев отступил сразу.

Я закрыла дверь сама, повернула ключ и вернулась.

— Теперь да.

Поцелуй был коротким, но через минуту я уже сидела на краю стола, а его ладони держали меня за талию. Тепло быстро разошлось под строгой блузкой.

— Только поцелуй, — предупредила я.

— Только.

— У нас ужин.

— В машине.

— Что?

— Вы не закончили проверку, я перенёс столик в машину.

— Вы поставили столик в машине?

— Костя решил вопрос.

Я уткнулась лбом ему в плечо и засмеялась.

— Год брака, а вы всё ещё покупаете решения.

— Только логистику.

— А меня?

Он стал серьёзным.

— Вас нельзя.

— Правильный ответ.

Лев поцеловал уголок моих губ.

— У меня есть только любовь.

— Только?

— И плохая паста.

Я взяла со стола акт проверки и протянула ему.

— Подписывайте. Потом годовщина.

Он поставил подпись, не читая.

— Вы впервые не проверили документ.

— Я доверяю аудитору.

— Опасно.

— Уже поздно.

За дверью ждал Костя с ключами от машины и невозмутимым лицом. На заднем сиденье действительно стоял складной столик, два контейнера и маленькая свеча в стекле.

Я открыла первый контейнер.

Овсянка.

— Лев.

Он сел рядом.

— Годовщина должна напоминать о начале семейной жизни.

— Я подам на развод.