Выкуп

Глава 17 · Заявление

Крылов положил распечатанную фотографию рядом с моим отчётом.

На фотографии я целовала Льва в коридоре отеля. В отчёте доказывала, что три компании Костина выводили деньги через «Золотое Каре». Между ними лежала одна ночь и вся моя профессиональная репутация.

— Объясни, — сказал Крылов.

— Какую страницу?

— Не играй со мной, Милена.

Я стояла у его стола. Он не предложил сесть, и я не просила. За жалюзи начинался рабочий день: принтер выплёвывал листы, Вера спорила с кем-то по телефону, стажёр нёс кофе так осторожно, будто в стаканах была взрывчатка.

— Воробьёв — клиент фирмы, — продолжил Крылов. — Ты участвуешь в проверке его контрагентов и публично состоишь с ним в отношениях.

— «Состою» — формулировка отдела кадров?

— Формулировка здравого смысла.

— Я раскрыла конфликт интересов две недели назад.

— Тогда у меня были подозрения. Теперь фото.

Он постучал по снимку. Бумага была дешёвой, красная помада на ней стала почти чёрной.

— Сними себя с проверки.

— Нет.

— Это не просьба.

— Тогда оформите приказ.

Крылов встал. Он был ниже Льва, старше и обычно выигрывал не ростом, а тем, что умел ждать чужую ошибку. Сегодня ждать не хотел.

— Ты слишком близко подошла к делу. И к нему.

— Поэтому я нашла то, что ваши старшие аудиторы пропустили.

— Или то, что Воробьёв хотел тебе показать.

— Проверяйте мои выводы.

— Проверяем. Но в суд с этим пойдёт другой сотрудник.

У меня вспотели ладони. Не от страха потерять дело. От унижения: месяцы работы, угрозы отцу, цифры, которые я вытаскивала по одной, теперь превращались в примечание под фотографией.

— Кто?

— Орлов.

Я рассмеялась. Один раз.

— Человек, который в прошлом квартале перепутал дебет с кредитом?

— Он не спит с клиентом.

За дверью перестал звонить телефон.

Крылов понял, что сказал, на секунду позже меня.

— Милена…

— Повторите.

— Я не это имел в виду.

— Именно это.

Я сняла пропуск с шеи и положила на стол. Пластик скользнул поверх фотографии, закрыв лицо Льва.

— Что ты делаешь?

— Увольняюсь.

— Не драматизируй.

— Заявление напишу сейчас. Две недели отработки, передача дел по акту. Доступ к материалам сохраните до окончания срока.

— Сядь.

— Нет.

Это было моё место, моя работа, первый кабинет с табличкой, первая премия, которую я потратила на отцовскую ипотеку. Уходить хотелось некрасиво: хлопнуть дверью, разбить чашку, сказать Крылову, что без меня он будет полгода разбираться в схеме Костина.

Я выбрала заявление.

Вера стояла у моего стола, когда я вышла.

— Я слышала.

— Все слышали.

— У него стены картонные, а совесть бетонная.

Я включила компьютер.

— Не надо меня защищать.

— Я собиралась убить.

— После обеда. Сейчас принеси шаблон заявления.

Она села на край стола.

— Ты уверена?

— Нет.

— Отлично. Самые дорогие решения всегда принимают именно так.

— Утешила.

Вера накрыла мою руку.

— Ты уходишь из-за Льва?

— Из-за себя.

— Это правильный ответ. Поэтому я тебе не верю.

Я открыла пустой документ. Курсор мигал после слов «генеральному директору». За три года я написала сотни заключений о чужих рисках. Собственный помещался на одной странице.

Телефон завибрировал.

Лев: «Внизу».

Я набрала: «Не поднимайтесь».

Три точки появились и исчезли. Потом:

«Хорошо».

Ни вопроса, ни приказа. От этого стало ещё больнее.

Я напечатала заявление, подписала и отнесла секретарю. Крылов не вышел. Через десять минут служба безопасности ограничила мой доступ к папке Костина.

— Быстро, — сказала Вера.

— Он боялся, что я передумаю.

— Или что скопируешь документы.

— Я не ворую документы.

— Знаю. Иногда это твой худший недостаток.

Я собрала личное в коробку: кружка с треснувшей ручкой, запасные туфли, фотография нас с Верой на первой инвентаризации. Слово из учебников, сухое и тяжёлое. В жизни всё проще: кладёшь в коробку то, что можешь унести, остальное оставляешь людям, которые уже сменили пароль.

На ресепшене меня ждала Алина.

— Быстро работает город, — сказала я.

— Быстрее вас. Вы отказались от альянса и через сутки потеряли работу.

— Совпадение?

— Предложение ещё действует.

— Нет.

— Упрямая.

— Занятая.

— Чем?

Я подняла коробку.

— Открываю бюро. Помните? Один клиент — хобби. Найду ещё двух.

Она посмотрела на меня так, будто решала, смеяться или вкладывать деньги.

— Лев уже предложил?

— Нет.

— Предложит.

— Не возьму.

— Деньги?

— Работу у него одного. Это тот же контракт, только с налогами.

Алина отступила, пропуская меня к лифту.

— Тогда вы действительно опаснее, чем выглядите.

— Передайте Костину.

— Сама передам. За ужином.

Двери закрылись.

Лев ждал у чёрной машины. Костя увидел коробку, открыл багажник, но я покачала головой.

— Домой, — сказал Лев.

— Я не просила.

— Знаю.

— И не поеду на сорок седьмой, если это ваша версия утешения.

Он посмотрел на логотип фирмы на коробке.

— Что случилось?

— Я уволилась.

На его лице не изменилось ничего. Только рука сжалась на дверце.

— Из-за меня.

— Из-за Крылова.

— Он сказал?

— Достаточно.

— Я поговорю.

— Нет.

— Милена.

— Вы не вернёте мне работу. Не купите мне офис. Не позвоните Романову, не подарите клиентов и не заставите Крылова извиниться.

— Закончили?

— Пока нет. Вы вообще ничего не будете решать.

— Хорошо.

Я сбилась. Приготовилась отбиваться, а он убрал оружие.

— Хорошо?

— Что будете делать?

— Сегодня? Напьюсь с Верой.

— Завтра.

— Зарегистрирую ИП.

— Послезавтра.

— Найду кабинет.

— Уже нашли.

— Я сказала…

— Не мой. Кости.

Костя кашлянул у багажника.

— У сестры пустует комната в юридической конторе, — объяснил он. — Аренда рыночная. Могу дать номер.

Я посмотрела на Льва.

— Вы успели за пять минут?

— За семь.

— Невыносимый.

— Да.

Он взял коробку. Я не отдала.

Несколько секунд мы держали её вдвоём. Моя кружка внутри звякнула о стеклянную рамку.

— Я сама, — сказала я.