Выкуп

Глава 14 · Чистая колода

Марк приехал в пять утра в жилете крупье.

Будто его выдернули из-за стола между ставками. Белая рубашка, чёрный галстук, манжеты застёгнуты. Только глаза выдавали, что этой ночью он не работал.

Мы сидели в кабинете. Я — в своей рубашке и брюках Льва, подвёрнутых дважды. Лев — напротив. Между нами Марк поставил металлический кейс.

— Откройте, — сказала я.

Он посмотрел на Льва.

— Не на него. На меня.

Марк перевёл взгляд.

— Сначала хочу гарантии.

— Нет, — сказал Лев.

— Я не у вас прошу.

Марк снова смотрел на меня.

— Какие? — спросила я.

— Защита свидетеля. Для сестры тоже.

— От кого?

— Костин. Возможно, от Льва Дмитриевича.

Лев не возразил.

— Вера оформит обращение, — сказала я. — Костя обеспечит охрану до решения полиции.

— Костя подчиняется ему.

— Сегодня — мне, — сказал Лев.

Короткая реплика легла в комнате тяжело. Марк кивнул.

Он открыл кейс. Внутри лежали две колоды в прозрачных пакетах, карта памяти и старый кнопочный телефон.

— Какая из них была на столе? — спросила я.

— Обе.

— По порядку.

Марк положил ладонь на первый пакет.

— Костин передал эту за час до игры. Меченая. Не краской — микротиснение на рубашке. Камера над столом читает, игрок нет.

— Вы поставили её?

— Да.

Лев не шевельнулся.

— По чьему приказу?

— Костина. Тогда я ещё работал на него.

— Вы были сотрудником «Каре».

— Формально.

— А фактически?

— Должен был обеспечить проигрыш Орлова.

Я почувствовала, как ногти впились в ладонь.

— Значит, карты были подкручены.

— Первые три раздачи.

— Лев сказал — честные.

— Он не знал.

Я посмотрела на Льва.

— Не знал?

— Нет.

— Вы видели копию записи.

— После полуночи. На ней была уже вторая колода.

Марк коснулся другого пакета.

— Когда Лев Дмитриевич вошёл в зал и приказал оставить стол нейтральным, я заменил колоду на чистую.

— Почему?

— Потому что его приказ отменял Костина. И потому что ваш отец уже проиграл достаточно, чтобы Костин получил рычаг.

— Сколько?

— Два миллиона восемьсот.

— Остальные одиннадцать с лишним он проиграл честно?

— Да.

Слово «честно» рядом с этой ночью звучало издевательством.

— Лев поднял лимит, — сказала я.

— Да.

— Костин угрожал отцу.

— Да.

— Вы слышали?

— Часть. «Продолжай, или дочь узнает про мать».

Я выпрямилась.

— Про оборудование?

— Не знаю. Он сказал только это.

— Почему не остановили игру?

Марк опустил глаза.

— Потому что я трус.

— Удобно.

— Нет. Удобно было три года молчать. Сейчас уже нет.

Я взяла карту памяти.

— Что здесь?

— Полная запись до замены архива. Видно обе колоды, Костина, приказ Льва нейтральному столу.

— И отца.

— Да.

— Почему не отдали раньше?

— Страховал себя.

Лев встал.

— Вашу сестру заберут через двадцать минут.

Марк тоже поднялся.

— Куда?

— Не скажу.

— Я должен знать.

— Нет.

— Лев, — вмешалась я.

Он посмотрел.

— Марк получит адрес после того, как Костя заберёт её. И сможет говорить с ней по защищённой связи.

Лев выдержал мой взгляд.

— Хорошо.

Марк закрыл кейс, оставив носитель.

— Есть ещё.

— Говорите.

— Нейтральный стол был приказом Льва Дмитриевича ещё до того, как Орлов пришёл. Письменно. За сутки.

Я посмотрела на Льва.

— Вы сказали Марку не трогать карты заранее?

— Да.

— Почему этого нет в папке?

— Записка исчезла.

Марк достал из внутреннего кармана сложенный лист.

— Не исчезла.

На бумаге стояла дата и подпись Льва:

«Стол 14. Колода стандартная, проверка двойная. Игра без вмешательства. Задача — разговор с М.О., не результат.»

Ниже от руки Костина:

«Результат обеспечу сам.»

— Я хранил оригинал, — сказал Марк. — Костину сказал, что уничтожил. Льву — что его забрала безопасность.

— Шулер до игры, — сказала я. — И свидетель после.

— Да.

— Почему сейчас?

— Костин прислал фотографию сестры у дома.

Все спасали правду только после того, как страх становился личным.

— Дайте телефон, — сказала я.

На кнопочном аппарате было одно сохранённое голосовое. Костин говорил:

«Если Орлова получит запись, расскажем, что Марк подменил колоду по приказу Льва. Публике хватит. Истина никого не интересует.»

— Ошибся, — сказала я.

Марк посмотрел устало.

— Публика всё равно выберет красивую версию.

— А суд выберет исходный файл, метаданные и две колоды.

— Если экспертиза подтвердит.

— Подтвердит.

Я говорила уверенно, хотя внутри впервые возникла ясная картина: Костин принёс меченую колоду. Марк поставил. Лев заранее приказал честную игру, но затем увидел мой приход, поднял лимит и купил долг. Никто не был чист. Просто грязь у каждого имела свой состав.

Марк ушёл с Костей.

Мы остались вдвоём. За окнами светало. Лев взял записку, но я накрыла её ладонью.

— Оригинал пойдёт Крылову.

— Да.

— Вы не получите до копирования.

— Да.

— Перестаньте соглашаться со всем.

— Не со всем.

— Например?

Он подошёл ближе.

— Вы поедете к Крылову с охраной.

— Это не вам решать.

— Тогда попросите.

— Что?

— Чтобы я отвёз.

Я посмотрела на его руки. Несколько часов назад они оставили жар на коже там, где брюки сейчас касались особенно чувствительно. Тело откликнулось, и мне стало неловко перед уликами на столе.

Лев заметил. Не коснулся.

— Не используйте это, — сказала я.

— Что?

— То, что я хочу вас даже сейчас.

— Не буду.

— Но вам нравится.

— Да.

Слишком честно.

Я шагнула к нему сама и поправила ворот рубашки. Пальцы задержались у шрама.

— Отвезите меня в «Север-Аудит».

— Хорошо.

— И не заходите.

— Хорошо.

— И поцелуйте, пока я не передумала.

Лев обхватил моё лицо ладонями.

— Да?

— Да.

Поцелуй был коротким, но не спокойным. Его язык коснулся моего, пальцы скользнули к затылку. Я прижалась ближе и сразу отступила.

— Всё.

Руки исчезли.

Вот оно — власть без удержания. От неё хотелось вернуться самой.