Выкуп

Глава 9 · Без пунктов

Двери лифта закрылись, и Лев нажал «стоп».

Кабина не дёрнулась. Просто застыла между этажами. Мягкий свет, зеркало, красная кнопка под его пальцем. Снаружи — журналисты, охрана, Вера. Внутри — расстояние в полтора шага.

— Запустите лифт, — сказала я.

— Сначала ответ.

— На что?

— Зачем приехали.

— Я сказала. Документы.

— Их мог привезти Костя.

— Хотела увидеть вас.

Слова вышли раньше защиты. Лев убрал руку с панели, но движение не возобновил.

— Зачем?

— Проверить, не раскаиваетесь ли в пресс-конференции.

— Нет.

— Вы уничтожили репутацию.

— Свою.

— И связали мою с собой ещё крепче.

— Она уже была связана.

— Можно было отрицать детали.

— Можно было солгать.

— Вы лгали мне три месяца молчанием.

Его челюсть напряглась.

— Да.

Я ненавидела это «да». Оно не позволяло спорить с оправданием.

— Костин хотел скандала, — сказала я. — Вы дали ему больше.

— Я дал имя.

— И признали финансовое принуждение.

— Потому что оно было.

— А моё согласие?

Лев посмотрел на меня так, будто лифт стал меньше.

— Было.

— Журналисты услышали только долг.

— Ваше согласие не принадлежит им.

— Но принадлежит вам?

— Нет.

Он ответил сразу.

Красная кнопка всё ещё горела. Я могла нажать её сама. Не нажала.

— Тогда почему мы стоим?

— Потому что вы дрожите.

— От злости.

— Знаю.

— И?

— Хочу коснуться.

Голос ровный. Руки опущены. Он не делал ничего, кроме признания, и кожа под пиджаком уже помнила слишком много.

— Контракта нет, — сказала я.

— Нет.

— Пунктов нет.

— Нет.

— Значит, вы не можете приказать.

— Могу. Вы можете не выполнить.

Это было почти вызовом.

— Попробуйте.

Лев медленно поднял руку, но остановил в воздухе возле моей щеки.

— Подойдите.

Я осталась на месте.

Лев перестал моргать. Ждал. Не сокращал расстояние.

— Нет, — сказала я.

— Хорошо.

Он опустил руку.

Победа должна была принести облегчение. Вместо этого внутри стало пусто и горячо.

— Так просто?

— Вы сказали нет.

— А если я передумаю?

— Скажите.

— Что именно?

Лев провёл большим пальцем по собственной нижней губе. Мой взгляд выдал меня.

— Правду.

Я сделала полшага.

— Я злюсь.

— Вижу.

Ещё полшага. Теперь между нами оставалась ладонь воздуха.

— Я не простила.

— Не просил.

— И не вернулась.

— Знаю.

— Но хочу, чтобы вы меня поцеловали.

Он не двигался.

— Да? — спросил Лев.

Ни пунктов. Ни долга. Только вопрос.

— Да.

Его ладонь легла мне на затылок. Не потянула — удержала. Второй рукой он коснулся талии поверх пиджака. Поцелуй начался медленно, почти бережно, и от этого я разозлилась ещё сильнее.

Я схватила его за рубашку и сама прижалась губами. Лев выдохнул мне в рот. Контроль треснул: язык, зубы, пальцы под краем пиджака. Спина ударилась о зеркало не больно, но достаточно, чтобы вспомнить стекло сорок седьмого.

Стыд пришёл вместе с жаром. Внизу ждали люди. В интернете обсуждали мою постель. А я целовала мужчину из заголовка в остановленном лифте.

И выбирала это.

Его ладонь скользнула выше по спине, под рубашку не вошла.

— Ещё? — спросил он у губ.

— Да.

Лев поцеловал шею. Один раз, под ухом. Колени ослабли, и он сразу крепче обнял талию.

— Не держите меня как вещь, — прошептала я.

Руки исчезли.

Он отступил так резко, будто я обожгла.

— Я не это имела в виду.

— Вы сказали.

— Я сказала не держать как вещь. Не сказала отпустить.

Лев смотрел, ожидая точности.

Мне пришлось произнести:

— Обнимите.

Он вернул руки. Теперь одна лежала на талии, другая — открыто на лопатке. Не клетка. Опора.

Я сама потянулась к его губам.

Поцелуй стал глубже. Пальцы Льва сжали ткань рубашки. Моё бедро оказалось между его ног, и я почувствовала, чего стоило ему это ожидание. Тело ответило низким жаром. Всего несколько движений — и лифт перестал бы быть разговором.

Лев остановился первым.

Лоб коснулся моего.

— Не здесь.

— Почему?

— Камера.

Я посмотрела в угол. Красная точка над дверью.

— После сегодняшнего поздно стесняться.

— Это не для них.

Снова он отдал моё согласие мне. Невыносимый мужчина.

— Камеру можно выключить.

— Можно.

— Но?

— Вы злитесь. Не хочу, чтобы завтра решили, что это было оружием.

Я отступила. Рубашка смялась под его пальцами, губы горели.

— А если решу, что было?

— Тогда больше не коснусь.

Цена фразы ударила сильнее поцелуя.

— Не говорите так.

— Как?

— Будто исчезнуть — благородно.

— Вы ушли.

— А вы не позвонили.

Наконец. Настоящая ссора была не о Костине.

— Я обещал свободу.

— Свобода не запрещает спросить, доехала ли я.

— Для вас мой вопрос звучал бы приказом вернуться.

— Вы решили за меня.

— Да.

— Опять.

Лев нажал красную кнопку. Лифт тронулся.

— Больше не решу.

— Не обещайте невозможного.

— Тогда исправляйте.

Двери открылись на сорок седьмом. Я не вышла.

— Что?

— Меня. Когда решу за вас.

— Как?

— Словом «нет».

— Вы и так останавливаетесь.

— Не всегда вижу.

Это признание далось ему тяжелее, чем публичная вина.

Я вышла в кабинет. На столе лежали распечатки по Костину, но мысли всё ещё оставались в лифте, на его руках и моём «да».

— Сегодня ничего не будет, — сказала я.

— Знаю.

— Не знаете. Слышите сейчас.

— Слышу.

Мы работали два часа. Сидели по разные стороны стола, сверяли компании. Лев не касался. Даже когда передавал лист, клал его на поверхность, а не в мою руку.

Эта осторожность возбуждала сильнее прикосновений. Нечестно.

В десять Вера написала, что ждёт внизу. Я собрала документы.

— Увидимся завтра? — спросил Лев.

Не «приезжайте». Не время и этаж. Вопрос.

— По работе.

— Да.

— В «Север-Аудит».

— Хорошо.

У лифта я остановилась.

— Лев.

— Да?

— Если бы камеры не было…

Он ждал.

— Я всё равно сказала бы «не здесь».

— Почему?