Выкуп

Глава 8 · Девяносто ночей

Статья вышла в девять шестнадцать.

Костин не стал ждать заголовка из вложения. Он выбрал хуже:

«Цена аудита: дочь хирурга отработала долг в постели владельца казино»

.

Фотография была та же. Подпись давала имя, должность, сумму долга и срок контракта.

За первые двадцать минут мне позвонили семь журналистов, два бывших коллеги и Алина.

Алину я сбросила.

Крылов собрал руководство в переговорной. Телефоны лежали экраном вниз.

— Комментариев не даём, — сказал он. — Внутренняя проверка начата. Орлова временно отстранена от клиентских проектов.

— Если вы меня отстраните, статья получит подтверждение, — сказала я.

— Если не отстраню, клиенты потребуют объяснений.

— Дайте факты.

— Какие? Что секс за долг был, но аудит честный?

Слова уже не резали. Крылов предупреждал. Я отвечала фактами.

— Да. Контракт существовал. Был закрыт. Он не связан с оплатой услуг «Север-Аудит». Проверку «Каре» я не вела единолично. Выводы подтверждены независимым пересмотром.

— И фотография?

— Сделана без согласия.

Юрист фирмы покачала головой.

— Публикация касается частной жизни, можно требовать удаления. Но эффект Стрейзанд…

— Не удалять, — сказала я. — Фиксировать.

Крылов посмотрел внимательнее.

— Для иска?

— Для связи с Костиным. Вложение появилось в архиве через учётную запись бывшего администратора. Нужны журналы доступа.

— Уже запросил.

Телефон на столе завибрировал. Мой. Сообщение от Льва:

«Не комментируйте. В двенадцать пресс-конференция “Каре”.»

Приказ в первой строке. Решение — во второй.

Я ответила:

«Я сама решу, что комментировать.»

Он прочитал сразу.

«Да.»

Вот и весь спор. От этого злило ещё сильнее.

— Воробьёв? — спросил Крылов.

— Созывает пресс-конференцию.

— Вы не пойдёте.

— Пойду.

— Как сотрудник фирмы — нет.

Я сняла пропуск и положила на стол.

— Как Милена Орлова.

Вера ждала внизу. На ней был строгий чёрный костюм и выражение лица, с которым выигрывают обеспечительные меры.

— Я подготовила три варианта заявления, — сказала она. — Осторожный, жёсткий и тот, за который меня лишат сна.

— Пока молчим.

— Воробьёв уже у микрофона.

Трансляция шла на телефоне у охранника. Лев стоял в конференц-зале «Каре», один за высокой стойкой. Тёмно-синий костюм. Белая рубашка. Ни одного логотипа за спиной, только стекло и город.

Журналист спросил:

— Господин Воробьёв, существовал ли договор на девяносто ночей с Миленой Орловой?

— Да.

В зале заговорили все сразу.

— Это была оплата долга её отца?

— Формально — да.

— Вы принуждали её к интимным отношениям?

Лев посмотрел прямо в камеру.

— Нет.

— Но использовали финансовую зависимость.

— Да.

Я сжала телефон.

Он признавал именно то, что могло уничтожить его.

— Госпожа Орлова проводила аудит ваших компаний. Вы покупали её лояльность?

— Нет.

— Докажете?

— Все выводы «Север-Аудит» подтверждены независимыми специалистами. Я не платил Милене Орловой, не требовал изменить отчёт и не влиял на её работу.

— Почему тогда контракт?

Лев задержал взгляд на камере.

— Потому что я хотел её и воспользовался долгом. Ответственность — моя.

Вера тихо выругалась.

Следующий вопрос:

— Она была вашей любовницей?

— Нет.

— Кем?

— Свободным человеком, которому я задолжал правду.

Во мне что-то дрогнуло. Не прощение. Опасная близость к нему.

— Где сейчас госпожа Орлова?

— Не ваше дело.

Коротко. В его стиле. Журналисты загудели.

— Вы продолжаете отношения?

— Следующий вопрос.

— Контракт опубликован?

— Нет.

— Почему общество должно верить вам?

— Не должно. Следствие получит документы.

Лев выложил на стойку серую папку. Не ту, что у меня: копию.

— В ней доказательства схемы бывшего финансового директора Дмитрия Костина, связанной с долгом клиники, столом четырнадцать и угрозами свидетелям. Сегодня материалы переданы в полицию.

Имя прозвучало публично.

Телефон Веры зазвонил. Она ответила, послушала и включила громкую связь.

— Милена Орлова? — спросил мужской голос. — Редакция «Деловой Москвы». Хотите прокомментировать обвинение Воробьёва в адрес Костина?

— Откуда у вас этот номер?

— Дмитрий Костин дал ваш контакт. Он утверждает, что вы участвуете в попытке рейдерского захвата его бизнеса.

— Записываете?

— Да.

Я посмотрела на Льва в трансляции. Он отвечал за себя. Теперь моя очередь.

— Запишите точно. Я старший аудитор «Север-Аудит». Я исследую движение денег между компаниями, связанными с господином Костиным, клиникой Георгия Орлова и «Золотым Каре». Личные отношения со Львом Воробьёвым раскрыты работодателю и не меняют цифр.

Вера кивнула.

— Был ли секс за долг?

— Был контракт, который не должен был существовать. Он закрыт. Всё остальное — моя частная жизнь.

— Вы жертва Воробьёва?

— Нет.

— Его сообщница?

— Нет.

— Тогда кто вы в этой истории?

Я увидела своё отражение в стеклянной двери офиса.

— Аудитор. Запишите без кавычек.

Я отключилась.

К двенадцати тридцати у входа в «Каре» стояли машины телеканалов. Мы с Верой вошли через подземную парковку. Костя встретил у лифта.

— Лев Дмитриевич просил проводить в закрытую комнату.

— Нет.

— Там безопасно.

— Я не буду прятаться.

Костя посмотрел на Веру.

— Я предупреждал.

— Кого?

— Его.

Мы поднялись в конференц-зал. Пресс-конференция уже закончилась, журналистов выводили через главный вход. Лев стоял у стены с юристом «Каре». Увидев меня, оборвал разговор.

— Зачем приехали?

— Очень тёплая встреча.

— Здесь пресса.

— Я заметила.

— Вам нельзя попадать в кадр со мной.

— Опять решаете?

— Защищаю вашу работу.

— Моя работа уже в заголовке.

Он сделал шаг, остановился.

— Вы дали комментарий.

— Сама.

— Знаю.

— Тогда не говорите со мной как с нарушителем.

— Я говорю как человек, который видел угрозу на машине Веры.

— А я вижу человека, который признал всё без согласования со мной.

— Это моя вина.

— И моя жизнь.