Выкуп

Глава 6 · Папка

Я читала до четырёх утра.

Лев отдал мне кабинет и ушёл в спальню. Не запер папку, не забрал телефон, не поставил Костю за спиной. На столе появились кофе, бутерброды и зарядка для моего ноутбука. Власть через заботу всё равно оставалась властью: он знал, что я забуду поесть, раньше меня.

Я съела половину бутерброда назло. Вторую — потому что была голодна.

Папка состояла из шести разделов.

Первый — клиника. Платежи «Меридиан-Мед», фиктивные консультации, закупка томографа через посредника Костина. Отец подписал три документа. В четвёртом его электронную подпись скопировали.

Второй — стол четырнадцать. Служебные записки, повышение лимита, журналы камер. На каждой странице время. Лев не прятал собственные приказы.

Третий — Марк. Его настоящее имя — Марк Лебедев, не Маркелов, как стояло в старой отчётности. Он работал на Костина до увольнения того из «Каре», потом остался у Льва. Двойной человек в идеально выглаженном жилете.

Четвёртый — компании за рубежом. Деньги уходили из «Меридиан-Мед» через Ригу и возвращались в казино как плата за консультации. Костин забирал процент.

Пятый — я.

Тонкая стопка.

Мой отчёт по «Каре». Копии писем, которые Лев отправлял в «Север-Аудит». Ответы юридического отдела: контакт с аудитором запрещён. Распечатка звонка, который я заблокировала. Фотография с конференции: я у стойки с бейджем, смотрю в сторону сцены. На обороте его почерком:

«Не подходить. Она работает.»

Шестой раздел был пуст.

На разделителе написано:

«После контракта»

.

Я услышала шаги и закрыла папку.

Лев вошёл в другой рубашке. Волосы влажные после душа, на щеке едва заметен мой след. Он поставил рядом ещё кофе.

— Вы спали? — спросила я.

— Нет.

— Почему не вошли раньше?

— Дверь была закрыта.

Я сама потребовала закрытую дверь спальни. Он перенёс правило на кабинет. Это могло быть уважением. Могло — способом заставить меня заметить уважение.

— Что в шестом разделе?

— Ничего.

— Почему он есть?

— Для того, что вы решите добавить.

— Вы оставили место в досье на мою жизнь?

— На доказательства против Костина.

— Подписали двусмысленно.

— Да.

Я открыла раздел Марка.

— Он работал на Костина.

— Работал.

— И в ночь проигрыша подчинялся вам.

— Да.

— Кому он верен?

— Себе.

— Удобный сотрудник.

— Живой.

Лев сел напротив. Не за своё обычное место во главе стола. От этого стол казался меньше.

— Почему Марк дал отцу запись?

— Страховка. Если Костин уберёт Орлова, копия уйдёт мне.

— А если вы уберёте?

— Костину.

— Он страховал отца от вас обоих.

— Правильно.

Я перелистнула журналы камер.

— Где запись самой игры?

— В сейфе Марка.

— Вы её видели?

— Только копию до полуночи. Потом архив заменили.

— Кто?

— Человек Костина в службе безопасности.

— Значит, доказательства подкрутки нет.

— Карты не трогали.

— Подкрутка была в кредите, лимите, угрозе отцу.

— Да.

— Вы знали об угрозе?

— Увидел, как Костин подошёл к нему. Не слышал слов.

— И подняли лимит после этого.

— Да.

Я закрыла глаза на секунду. Он не давал мне лёгкого выхода — нельзя было поймать на одной лжи и выбросить целиком. Каждое признание делало его виновнее и почему-то надёжнее.

— Почему вы не отдали папку раньше? Во время контракта.

— Вы бы решили, что это оправдание.

— А сейчас?

— Сейчас тоже.

— Тогда зачем?

Лев посмотрел на пустой раздел.

— Потому что Костин начал войну.

— Не ради меня?

Вопрос вырвался до того, как гордость успела его задержать.

— Ради вас, — сказал он. — Но не чтобы вы вернулись.

Я встала и подошла к окну. Город внизу был серым, утренним, равнодушным. В стекле отражались мы оба: я с папкой, он за столом. Раньше в этом отражении на мне бывало меньше одежды и больше правил.

— Вы сказали, что ждали меня, а не долг.

— Да.

— Это должно что-то исправить?

— Нет.

— Тогда перестаньте говорить правильные вещи.

— Какие?

— Те, после которых труднее уйти.

Он опустил взгляд на чашку.

— Хорошо.

— И снова это слово.

— Больше не буду.

Несколько секунд он действительно ничего не говорил.

Я вернулась к папке.

— В документах есть Крылов.

— Два письма.

— Он возвращал ваши обращения.

— Юристы возвращали. Крылов подписывал.

— Почему?

— Конфликт интересов. Вы вели «Каре».

— После закрытия проверки тоже.

— Спросите у него.

— Спрошу.

Я нашла таблицу переводов и сфотографировала.

— Костин сейчас владеет казино на Рублёвке?

— Через партнёров.

— Деньги из клиники дошли туда?

— Часть.

— Можно доказать?

— Крылов может. У «Север-Аудит» сохранились рабочие файлы «Лотоса» и «Каре». В них совпадает посредник.

— Вы уже обращались к нему?

— Вчера.

— За моей спиной.

— После угрозы.

— Это моя работа.

— Именно поэтому он ответил вам, не мне.

Лев подвинул телефон. На экране было письмо от Крылова:

«Материалы передам Орловой при официальном назначении. Без неё разговоров не будет.»

Я прочитала ещё раз.

— Он защищает меня?

— Фирму.

— Вы не любите допускать хорошее в людях.

— Допускаю. Проверяю.

За окном рассвело окончательно. Я собрала бумаги, но Лев остановил меня словом:

— Оригинал оставьте.

— Вы сказали, папка моя.

— Копия — ваша. Оригинал опасно носить.

— Решу сама.

— Тогда возьмите сейф-пакет.

Он достал плотный пакет с пломбой и положил рядом. Не отнял. Предложил инструмент.

Я упаковала оригиналы.

— Костя отвезёт.

— Я вызову такси.

— Машину проверили.

— Лев.

— Вы свободны отказаться.

От этой фразы стало хуже, чем от приказа.

— Хорошо. Пусть отвезёт к Вере.

Он кивнул.

У лифта Лев держался на расстоянии. Я нажала кнопку.

— Вы не спросили, почему я ответила Костину, — сказала я.

— Это был ваш выбор.

— Вам не всё равно.

— Нет.

— И вы не будете запрещать?

— Нет.

Двери открылись.

Я шагнула внутрь, затем обернулась.

— Если я добавлю что-то в шестой раздел, это будет не о нас.

— Нас нет.