Оторва для принца

Глава 6

Суббота наступила слишком быстро.

Всю неделю я пыталась не думать о Вадике, но получалось плохо. На парах я ловила себя на том, что смотрю в окно и вспоминаю его улыбку. На уборке чуть не уронила ведро, потому что задумалась. Даже дядя Толя позвонил, спросить, как дела, и я пробормотала что-то невнятное, а он спросил: «Ты чего, Лилька, влюбилась, что ли?»

Я чуть телефон не выронила. Сказала, что всё нормально, просто учёба загружает. Но внутри всё перевернулось.

Влюбилась? Глупости. Не может быть. Я просто... заинтересовалась. Как человек. Как собеседник. И всё.

В субботу Наташка снова наряжала меня. На этот раз — джинсы, удобные кеды, лёгкий свитер. Вадик написал, что будет «активно», так что каблуки отменились.

— Ну что? — Наташка критически оглядела меня. — Вроде нормально. Ты только не забывай, что ты — это я. Ладно?

— Не забуду, — буркнула я, хотя внутри уже зудело от этого вранья.

Вадик ждал меня у метро. Обычный такой парень в джинсах и куртке, ни за что не скажешь, что сын владельца сети клиник. Увидел меня, улыбнулся, и у меня опять ёкнуло сердце.

— Привет, — сказал он просто. — Выглядите отлично.

— Привет, — я постаралась ответить как можно равнодушнее. — Куда идём?

— Сюрприз. Пошли.

Мы шли по городу, и он рассказывал какие-то смешные истории из своей жизни. Про то, как в детстве хотел стать космонавтом, но потом узнал, что космонавтов не берут с аллергией на апельсины. Про то, как в институте они с друзьями пытались открыть свой бизнес,продавали футболки с принтами, и прогорели на первой же партии, потому что принты были с ошибками. Орфографическими.

Я смеялась. Реально смеялась, забыв, что должна быть колючей и неприступной.

Мы пришли в парк и подошли к стене для скалолазания. Искусственная, высокая, с разноцветными зацепами.

— Вот, — сказал Вадик. — Обещал без пафоса. Любите активный отдых?

Я смотрела на стену и чувствовала, как внутри загорается азарт. На айкидо мы лазали по канатам, но скалодром это другое.

— Люблю, — честно ответила я. — А ты?

— Обожаю. Давно хотел с кем-нибудь разделить. Друзья мои — больше по клубам и ресторанам. А тут...

Он развёл руками. И я поняла это он для меня старается. Услышал про «не пафосное место» и выбрал то, что любит сам. Рискнул показать настоящее.

Мы лазали часа два. Сначала инструктор показывал основы, потом мы попробовали сами. Вадик лазал хорошо, уверенно, но без фанатизма. Я же на адреналине, забыв про осторожность. На середине стены поняла, что боюсь высоты, но отступать уже было не в моих правилах. Полезла дальше. Долезла до верха, позвонила в колокольчик и посмотрела вниз.

Вадик стоял внизу и смотрел на меня с таким восхищением, что у меня перехватило дыхание.

— Ты сумасшедшая! — крикнул он. — Я думал, ты испугаешься!

— Я тоже думала! — крикнула я в ответ. И рассмеялась.

Потом мы пили кофе в маленькой кофейне рядом с парком. Сидели за столиком у окна, грели руки о кружки и молчали. Молчали хорошо, уютно, будто знакомы сто лет.

— Наташ, — вдруг сказал Вадик. — Можно тебя спросить?

— Ну?

— Почему ты вчера на свидании так себя вела?

Я замерла. Вот оно. Сейчас придётся врать.

— Не знаю, — осторожно сказала я. — Хотела проверить, какой ты.

— И какой я?

Я посмотрела на него. В его глазах не было игры. Только искренний интерес.

— Ты... — я подбирала слова. — Ты не такой, как я думала. Ты оказался нормальным. Настоящим оказался. Я ждала мажора избалованного, а тут ты…

— А ты? — тихо спросил он. — Ты настоящая?

У меня сердце пропустило удар.

— А сам как думаешь?

Он улыбнулся.

— Думаю, что да. И мне это нравится. Очень.

Мы смотрели друг на друга, и между нами искрило так, что, кажется, даже кофе в кружках закипал.

— Вадик, — выдохнула я. — Ты ничего обо мне не знаешь. Совсем.

— Так расскажи, — просто сказал он. — Я слушаю.

И я захотела рассказать. Всё. Про родителей, про общагу, про тренера, про то, что я не Наташка. Но не могла. Потому что тогда всё рухнет.

— Не сейчас, — сказала я, отводя взгляд. — Потом.

— Хорошо, — кивнул он. — Я подожду.

И от этого «подожду» у меня внутри всё сжалось.

Потому что я знала: когда я расскажу правду, он уйдёт. А я уже не хотела, чтобы он уходил.