Оторва для принца

Глава 14

Клиника открылась через три недели.

В день открытия я не могла прийти — у нас была обязательная практика в городской поликлинике, и прогуливать было нельзя. Я отпроситься не могла. Вадик обиделся сначала, но потом позвонил сам и сказал:

— Дурацкая твоя учёба. Но я понимаю. Приезжай, когда сможешь.

Я приехала только вечером, уже к закрытию. В холле горел свет, пахло новой мебелью и краской. Вадик сидел за стойкой ресепшена и устало улыбался.

— Ну как? — спросила я, скидывая куртку.

— Приняли три человека. Две чистки и одна консультация. Вроде довольны. — Он встал и обнял меня. — Жаль, что тебя не было.

— Я бы всё равно не знала, что делать, — рассмеялась я. — Я не умею лечить зубы.

— Не в этом дело. Ты бы просто была рядом. Это уже много.

Мы посидели в пустом холле, пили кофе из пластиковых стаканчиков, и он рассказывал про каждого пациента. Я слушала, кивала, иногда задавала вопросы. Мне было хорошо, но внутри росла тревога. Мы почти не виделись в последнюю неделю — у меня началась сессия.

Это была моя первая серьёзная сессия на медицинском. Анатомия, гистология, физиология — всё, что можно было выучить, я учила день и ночь. Я сидела с конспектами до утра, ходила на дополнительные консультации, пыталась запомнить все кости, мышцы, нервные сплетения. Голова шла кругом, а времени на Вадика почти не оставалось.

Он звонил раз в день, но разговоры были короткими:

— Привет. Как учёба?

— Нормально. Я очень устала.

— Держись. Я тебя люблю.

— И я тебя. Извини, я побежала, завтра экзамен.

И клала трубку. На душе было гадко, но я не могла иначе. Я не привыкла сдаваться, а экзамены не ждали.

Наташка помогала как могла, кормила меня, когда я забывала про еду, заваривала чай, иногда сидела рядом и читала вслух вопросы из билетов, чтобы я отвечала, даже когда уже не могла открыть глаза. Без неё я бы не выдержала.

В пятницу, перед последним экзаменом, я поняла, что больше не могу. Сидела за столом, смотрела в одну строчку учебника уже десять минут, а в глазах всё плыло. Наташка присела рядом, забрала книгу и сказала:

— Всё. Отдыхай. Завтра экзамен, а если ты сейчас упадёшь, ничего не сдашь.

— Я не могу, Наташ. Я ничего не помню, — я почти плакала.

— Помнишь. Ты самая умная из всех, кого я знаю. Просто устала. Ложись, я разбужу через три часа, и мы ещё раз повторим.

Я легла и провалилась в сон за секунду. Она разбудила меня ровно через три часа — я была сонная, злая, но она уже разогрела чай и разложила билеты. И мы сидели до утра, повторяя заново всё, что я учила неделями.

Экзамен я сдала на четвёрку. Хотелось лучше, но я была рада, что не провалилась. Когда я вышла из аудитории, на телефоне было пять пропущенных от Вадика и два сообщения:

«Как прошло?»

«Я горжусь тобой».

Я улыбнулась, набрала ответ: «Сдала. Четыре. Можно выдохнуть».

Он приехал через час. Привёз пирожные из моей любимой кондитерской, которую я показала ему ещё на втором свидании. Мы сидели в парке, ели, смеялись, и я впервые за две недели почувствовала, что могу дышать полной грудью.

— Ты как вообще? — спросил он, глядя на меня. — Выглядишь уставшей, но счастливой.

— Я счастлива, потому что сессия закончилась, — честно ответила я. — И потому что ты здесь.

— А я счастлив, потому что ты живая, — он усмехнулся. — Я уже боялся, что ты превратишься в учебник.

Мы проговорили до вечера. Он рассказывал, как идут дела в клинике, как удалось найти хорошего поставщика материалов, как решилась проблема с документами. Я слушала и чувствовала, что он справляется сам. Ему не нужна была моя помощь — только моё присутствие.

— Лиль, — сказал он вдруг серьёзно. — Ты знаешь, что я всё понимаю. Твоя учёба — это главное. Я не хочу, чтобы ты думала, что я тебя требую. У нас есть время.

— Но мы почти не видимся, — возразила я.

— Мы видимся сейчас, — он взял меня за руку. — А остальное — как получится. Ты не можешь бросить учёбу, я знаю. И ты не должна. А я не собираюсь тебя ревновать к анатомичке или ещё кому. Просто помни: я здесь, я жду, я всегда рядом.

Я прижалась к нему и почувствовала, как внутри отпускает напряжение. Он не давил, не требовал, не упрекал. Он просто был рядом. И этого было достаточно.

В выходные мы сходили в кино, потом долго гуляли по ночному городу. Вадик показывал мне район, где он вырос, рассказывал, где в детстве разбил коленку, где целовался с первой девочкой. Я смеялась, слушала и чувствовала, что мы становимся друг другу ближе.

А когда мы вернулись в общагу, Наташка уже ждала меня с чаем и печеньем.

— Ну как? — спросила она, хитро прищурившись. — Мир восстановлен?

— Почти, — я рухнула на кровать. — Я так устала, Наташ. Но это того стоило.

— Ты справишься, — она села рядом. — У тебя ещё впереди куча экзаменов, но ты сильная. И у тебя есть мы — и я, и Вадик.

— Спасибо, — я улыбнулась ей, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. — Без тебя я бы сошла с ума.

— Так мы вместе, — она обняла меня. — Терпи, Ляль. Скоро каникулы.

И я знала, что она права. Впереди было ещё много всего — новые экзамены, практика, летняя работа в больнице, а дальше новый курс, новые сложности. Но я больше не боялась. Потому что у меня был Вадик, у меня была Наташка, и я знала если я справлюсь с этой сессией, то справлюсь и с остальным.