Оторва для принца

Глава 8

Неделя была адской.

Я ходила на пары, на уборку, в библиотеку, делала всё, чтобы не думать о нём. Но он лез в голову постоянно. В аудитории, где пахло формалином, я вдруг вспоминала его смех. Когда мыла полы в больнице, ловила себя на мысли, что он бы сейчас наверняка сказал что-то смешное про эту дурацкую швабру.

Он писал. Каждый день. Сначала коротко: «Привет, как дела?», потом длиннее: «Наташ, я не понимаю, что случилось. Мы же хорошо общались. Может, я что-то не так сделал?» Потом звонил. Я сбрасывала.

Наташка смотрела на меня страдальческими глазами, но молчала. Она чувствовала себя виноватой, и правильно делала.

В пятницу вечером я вернулась с уборки, уставшая как собака, и увидела Наташку, которая сидела на кровати белая как мел.

— Что с тобой? — спросила я, стаскивая куртку.

— Он здесь, — выдохнула она.

— Кто?

— Вадик. Он внизу. Стоит у входа в общагу.

У меня сердце рухнуло куда-то в пятки.

— Что он хочет?

— Не знаю. Я выглянула в окно, а он стоит. Уже полчаса стоит. Ляль, он тебя ждёт.

Я подошла к окну, осторожно выглянула. Он стоял у фонаря, подняв воротник куртки. Смотрел на двери общаги.

— Что делать? — прошептала Наташка.

— Не знаю, — я отошла от окна. — Пусть постоит и уйдёт.

— А если не уйдёт?

— Уйдёт.

Но он не уходил. Прошёл час. Два. Наташка заваривала чай, мы пили его молча, и обе смотрели в окно. Он стоял.

В начале двенадцатого я не выдержала. Накинула куртку поверх домашней одежды и вышла.

Он увидел меня, шагнул навстречу. Глаза у него были уставшие, злые.

— Привет, — сказал он.

— Ты чего тут стоишь? — спросила я грубо. — Замёрзнешь.

— А тебе не всё равно?

Я промолчала.

— Наташ, объясни мне, — он смотрел на меня в упор. — Что случилось? Мы же классно общались. Ты мне нравишься. Реально нравишься. А потом бац — и тишина. Я извёлся весь. Думал, может, я сделал что-то не так?

— Ты не сделал ничего не так, — сказала я тихо.

— Тогда почему?

Я смотрела на него и понимала, что больше не могу врать. Не могу смотреть в эти глаза и притворяться.

— Потому что я — не Наташа, — сказала я.

Он замер.

— Что?

— Меня зовут Лиля. Я соседка Наташи по общаге. Настоящая Наташа — моя подруга, которая боится своей мамы и не умеет отказывать. Она попросила меня сходить на первое свидание вместо неё, чтобы я тебя отшила. Чтобы ты сам не захотел с ней встречаться. Понимаешь? Всё это время ты общался не с ней. Со мной.

Он смотрел на меня и молчал. Долго, очень долго.

— То есть... — наконец сказал он. — Всё это было враньё?

— Да. Всё было враньё. Я тебе врала с первой минуты.

Он отшатнулся. В его глазах появилось такое выражение, от которого у меня сердце разрывалось.

— Зачем ты мне сейчас говоришь? — спросил он глухо.

— Потому что ты пришёл. Потому что ты стоял тут два часа. Потому что ты заслуживаешь правды.

— Правды, — горько усмехнулся он. — Красивая у вас правда, Лиля.

Он развернулся и пошёл прочь.

Я смотрела ему вслед, и мне хотелось кричать. Но я молчала. Потому что это был единственный правильный выход.

В комнату я вернулась, и Наташка, увидев моё лицо, заплакала.

— Прости, — шептала она. — Лялечка, прости меня...

— Ты не виновата, — сказала я. — Я сама.

Ночью я долго смотрела в потолок и думала: а что, если бы я сказала правду раньше? Если бы не играла в эти игры? Если бы просто была собой с самого начала?

Но ответа не было.