Страница 12 из 16
Глава 9
Семь секунд. Восемь.
— Марина Сергеевна. — Голос Кости в рации — ровный, деловой. — Андрей Соколов — у бокового входа. Курит с кем-то из гостей. С площадки не ушёл.
Не ушёл.
Кладу рацию на стол. Стою секунду, просто стою, и слушаю, как где-то за кулисами Николай проверяет микрофон — раз, два, три, раз — и это единственный звук, который сейчас важен.
Беру планшет. 19:40. Тридцать минут до открытия. Генеральный прогон прошёл чисто, на две минуты короче плана.
Иду за кулисы.
---
За кулисами своя температура. На сцене свет и воздух и двести стульев в ожидании, а здесь кабели, металлические стойки, запах пыли и свежего дерева со сцены, чей-то оставленный стакан. Я прохожу мимо него и останавливаюсь в нише у правой кулисы. Отсюда видно сцену. Отсюда сцена не видит меня.
Тридцать минут — это много. Я строила события в три часа с нулевой командой, с форс-мажором по свету и без кейтеринга.
Говорю это себе. Стою и молчу.
Николай снова проверяет микрофон: теперь уже с текстом, первая фраза приветствия, тихо, для себя. За кулисами слышно каждое слово. Я слышу его — и одновременно слышу собственное дыхание. Ровное. Без усилия.
---
Снаружи голоса. Через металлическую дверь запасного выхода, приоткрытую на палец для вентиляции, — мужской смех, два голоса. Один незнакомый. Второй знакомый до каждой интонации, до способа делать паузу перед «я», чтобы «я» прозвучало значительнее.
Прислушиваюсь.
— …она всегда делала это хорошо. Понимаешь, вот в чём штука.
Андрей… Костя не ошибся: он ещё здесь, и второй голос — кто-то из гостей, что подтягиваются раньше времени. — Жена — хороший исполнитель. Но бизнес — это я. Я выстраивал отношения, я держал клиентов, я был лицом. Марина — она по документам. Талантливо, да. Но это — инструмент.
Второй голос что-то говорит, я не разбираю.
— Ну конечно. Она всё сделает в лучшем виде. Просто поймёт в какой-то момент, что одной — не потянуть.
---
«Инструмент».
Я стою у кулисы и смотрю на сцену.
«Хороший исполнитель».
Все эти годы. Я выстраивала отношения, просто под его именем. Я держала клиентов, просто не выходила на авансцену. Я была лицом: просто лицом, которое он закрывал своим, потому что так удобнее, потому что «Андрей в городе знают», потому что «ты лучше работаешь в тени, Марина, ты же сама говоришь, что тебе нравится за кулисами».
Я говорила.
Я говорила, потому что он спрашивал так, что правильным ответом был только этот.
---
Что-то поднимается изнутри: горячее, быстрое, почти злое. Я знаю этот подъём. Я испытала его в VIP-зоне, когда закрывала дверь, знала у стола, когда открывала список контрактов. Это не растерянность. Это не боль.
Это остаток. Последнее, что осталось от двенадцати лет, выжженное до чистоты.
Я дышу. Раз. Два.
Подъём, и уходит. Не рассыпается, не заливает — просто оседает, как оседает пена, когда волна уже прошла.
Инструмент…
---
На планшете 19:43. Двадцать семь минут.
Достаю из кармана наушник координатора: маленький, чёрный, лёгкий. Этот наушник я надевала на каждом событии последние восемь лет. Сначала как ассистент, потом как режиссёр.
Вставляю в ухо. Слышу рабочий канал: тихое шипение эфира, чей-то далёкий голос в фоне, металлический щелчок.
За спиной кто-то пробегает с катушкой провода: монтажник, в чёрном, не смотрит в мою сторону. Ему некогда. Всем некогда. Это последние двадцать минут до открытия. Каждый знает своё место, свою точку, свой сигнал. Я строила это долго. Каждый из них — на месте, потому что я поставила их туда.
Провод шуршит по полу. Монтажник исчезает за задником.
Нажимаю кнопку вызова.
— Глеб.
---
Пауза. Его пауза не та, что перед оперативным ответом. Секунда дольше.
— Здесь.
— Готовность?
— Серверная на связи. Ролик на позиции. Координатор в точке. — Голос ровный, как всегда. И потом — не в рабочем регистре, ниже, ровно на полтона: — Всё готово, Марина. Ты режиссёр.
Молчу секунду.
— Я слышу, что ты хотел сказать что-то ещё.
Пауза.
— Ключи от операционного штаба — у тебя, — говорит он. — Ключи от площадки — тоже у тебя. — Чуть тише: — Я имел в виду ещё один комплект. Но это — после вечера.
Молчу.
В ухе только эфир, ровный, тихий. В зале первые шаги, кто-то занимает места раньше посадки, каблуки по паркету, голос Николая за сценой: «звук пятьдесят процентов». Нарастает. Ещё двадцать минут — и этот зал будет полным.
«После вечера».
Он мог сказать «удачи». Мог сказать «всё под контролем». Это рабочие слова, они ничего не весят. Он сказал другое. И я слышу в этом другом что-то, на что сейчас не время — и на что будет время потом.
Потом.
---
Я смотрю на сцену. На стулья: двести ровных спинок, белые чехлы. На экран за сценой: он ещё тёмный, он зажжётся в 20:10, когда Николай скажет «добрый вечер, друзья». На первый ряд: там партнёры, медиа, первые лица.
На пустое место у дальней стены, стол В-3. Один стул с именной карточкой. Андрей Соколов, и он сюда придёт, уверенный, что сейчас поднимется на сцену и произнесёт речь, и город запомнит «Соколов и партнёры», и никто не заметит ни одного изменения.
Он ошибается на каждом из этих пунктов.
За сценой щелчок: световая рампа поднялась на тридцать процентов. Это Костин знак, что техника готова. Я вижу, как засветился дальний угол зала — мягко, золотисто, именно тот оттенок, который я утверждала с подрядчиком по свету. Это моя работа.
Годами я строила чужой успех.
Сегодня — мой.
---
— Глеб.
— Слушаю.
— Начинаем.