Страница 3 из 16
– Простите, но такое отношение к ценнейшей коллекции для Завьялова неприемлемо, да и для того, чтобы убрать коллекцию в ячейку, нужен ключ с инвентарным номером. У нас же хранилище, строжайший учет! К каждому экземпляру прилагаются документ, место хранения с инвентарным номером, опись всего имущества.
– А где хранятся ключи от ячеек шкафов?
– В моем сейфе, а ключи от сейфа я увожу с собой, но помимо ключей от сейфа на нем еще есть цифровой код. В своем кабинете я проверил – никакого беспорядка, сейф цел и все ключи лежат в строгом порядке.
– Монет нет в ячейке, ключ от ячейки в сейфе, а ключи от сейфа у вас, и код от сейфа знаете только вы, правильно?
– Вы что, меня подозреваете в похищении коллекции князя Разумовского? – вспыхнул от негодования директор. – Этот музей и наследие князя – дело всей моей жизни, репутацию я зарабатывал годами и не позволю необоснованных инсинуаций в мой адрес!
– Мы выясняем обстоятельства произошедшего, и важна каждая деталь. Вы работаете здесь годами, а нам сейчас за несколько часов необходимо разобраться, как устроена система безопасности в музее и каким образом произошло преступление, – голос у Гурова был строгим, время шло, и ему нужны были сухие факты, чтобы разобраться в произошедшем. – Поэтому давайте вы будете отвечать кратко и по существу. Вы проверили сейф, а в ячейку шкафа, где должна храниться коллекция, заглядывали?
– Конечно, я проверил все места, где могут быть монеты! И только потом позвонил начальству, это не пустое беспокойство! – В отчаянии Костяков принялся сжимать ладонями край стула. – Действительно, доступ и контроль за хранением коллекции под моей ответственностью, но я не прикасался к коллекции давно. Как я уже говорил, она хранится в запасниках, так как выставка монет из-за их размера и ценности сложна в организации, да и интерес у посетителей больше к картинам или крупным экспонатам.
Директор тяжело выдохнул, сцепил ладони на груди, словно в мольбе.
– Олег кристально честный человек, мы работаем с ним много лет, и ни разу он не дал повода сомневаться в себе. Он фанатик своего дела! В музее небольшие зарплаты, и здесь работают только люди увлеченные, преданные своей работе, для них деньги и выгода не важны.
Речь Владимира Ильича прервал шум из коридора: приехали эксперты и наряд рядовых полицейских в помощь оперативникам.
Стас ушел определять всем фронт работ: эксперты начали осмотр и исследование следов в мастерской, полицейские отправились обыскивать парк в поиске вещественных доказательств и следов преступника.
Гуров присел на подоконник и уже более теплым тоном заговорил с поникшим директором:
– Владимир Ильич, вы сами как думаете, куда могли пропасть монеты? Если их не брали ни вы и ни Завьялов, то у кого еще был к ним доступ?
Костяков только уныло пожал плечами:
– Даже в голову не приходит ничего. Беспорядок в мастерской, дверь не закрыта, сотрудник пропал, коллекция монет князя тоже исчезла. Может быть, на Олега напали и похитили вместе с коллекцией?
– Расскажите о системе безопасности. Есть у вас система видеонаблюдения, сигнализация? Где хранятся ключи от дверей?
– Камеры установлены повсюду, но сейчас работают только в читальном зале и на входе в музей, так как из-за ремонтных работ приходится менять и кабели для камер. Так что видеонаблюдение, в сущности, есть только там, где бывают посетители музея. Сигнализация имеется, при пожаре или проникновении злоумышленников срабатывает сигнал, который поступает на пульт охраны, но мы сейчас не используем эту систему, также из-за ремонта необходимо заново устанавливать провода и датчики. Каждую ночь работает сторож, а днем библиотекарь следит за посетителями. Это не центральная библиотека, в помещении не бывает больше трех-пяти читателей. От сигнализации у нас три ключа, один у меня, а два у сторожей.
– Когда вы пришли, сторож в музее был? – оживился Лев.
– Ну, по штату нам сторож положен, – смутился директор. – Но бюджет не позволяет нанять отдельного человека, зарплата совсем смешная. Даже пенсионеры не соблазняются. Так что ставку делят двое наших сотрудников, они составляют график и по очереди дежурят. Сторож следит, чтобы не было протечек канализации или разбитого окна, ведь многие наши экспонаты очень капризны по отношению к влаге и изменениям температуры. Собственно, Олег и сторожил, а вторую половину ставки взяла себе Римма Алексеевна, моя ассистентка и многолетняя сотрудница музея.
– По графику сегодня была рабочая смена Олега в качестве сторожа?
Костяков в знак согласия кивнул.
– Во сколько приходят остальные сотрудники?
– Официально рабочий день с девяти.
– Получается, сторож находится в закрытом здании музея всю ночь, а утром приходят сотрудники и тогда он открывает дверь?
– Да, вы все правильно поняли. Ключи от дверей есть у меня, а второй сторож отдает утром библиотекарю, а вечером она передает ключ сменщику.
– Сколько всего сотрудников? Мне нужны будут фамилии и имена. К девяти придет кадровик? – уточнил Лев Иванович.
– У нас скромный бюджет и штат, – вздохнул его собеседник. – Я, Олег, он реставратор и сторож в одном лице. Завьялов работает на полставки, поэтому бывает у нас не каждый день. Марьяна, моя супруга, она совмещает несколько должностей – бухгалтер, кадровик, архивариус. Римма Алексеевна Губина – старший научный сотрудник, экскурсовод, заведующая музейной частью и тоже сторож по совместительству; старший библиотекарь Фаина Моисеевна; и новенькая, Валерия, пришла к нам год назад, младший научный сотрудник, у нее скромные 0,25 ставки, так что бывает пару раз в неделю. Ее Фаина Моисеевна присмотрела себе на замену, хочет уйти на пенсию, так как годы берут свое, ей уже за восемьдесят. И уборщица приходит на два часа перед закрытием, живет недалеко отсюда, Ольга Борисовна. Она садоводством увлекается, так что ухаживает за парком по мере сил, но это уже на добровольных началах, или, как сейчас модно говорить, она волонтер.
– Действительно, сотрудников немного, – согласился Гуров.
– Вот именно! И все, кроме Валерии, работают в музее давно, проверены временем, так что подозревать кого-то в хищении ценной коллекции для меня недопустимо.
– Вы несколько раз упоминали, что в здании идет ремонт. Кто его делает?