Страница 21 из 30
Положение было отвратительным, выкручиваться придется хитро и долго. Я внезапно почувствовал, как права была Тара, ее чистую, незамутненную корыстью ненависть к несправедливости.
Мой, теперь уже бывший, шеф почувствовал сильную эмоцию, обернулся. Я спрятался за колонну.
Кажется, Миттер-Гел был вне себя от злости. Не на меня – за меня. Наверняка понял, что на меня воздействовали, и видел, что все плохо. Только что он мог теперь поделать? Клон бормотал о борделе, а Миттер-Гел о том, что надо срочно возвращаться в отель или в лечебницу.
Хотел снять с меня гадость? Это даже польстило. Но если б это был настоящий я, ничего бы не помогло. От такой печати не отделаться водными процедурами.
В сопровождении слуг Миттер-Гел и мой клон покинули холл.
Мне же через приемные залы и коридоры, переполненные людьми, идти было нельзя. Никаких контуров не хватит, когда вокруг сотни магов, увы, я не стал невидимым.
Улучив момент, когда в холле никого не осталось, я вернулся в оранжерею. Удерживая максимальный контур защиты, я выбрался через стеклянную дверь на полукруглый балкон. Свежий воздух полыхнул в лицо вместе с запахами нормальных цветов, трав и листьев, омыл видом на синее небо, птичьими трелями, голосами слуг, музыкой с яруса ниже, чьим-то смехом, звоном разбитой тарелки, быстрыми шагами по дорожке из гравия. Это была жизнь! Смерть и токсичные испарения остались за спиной.
Я осмотрелся и наметил путь к ближайшему выходу – туда, где толпились туристы, подкармливая диковинных птиц у нижнего пруда. Среди них я затеряюсь и выйду через дальние ворота для неважных посетителей.
Я перелез через ограду и спрыгнул на склон метрах в четырех ниже – в сад. Покатился кубарем, но вовремя притормозил, ухватившись за торчащие корни громадного дуба.
Стараясь оставаться незамеченным, я рванул вниз перебежками: по зарослям висячих садов, сквозь цветники на склонах, пересекая аллеи привезенных издалека пальм, цветущих ярко рододендронов, мимо декоративного камыша и причудливых арок, увитых клематисами и розами. Здесь растения не могли сожрать меня, как в Скйардене, зато стража явно живым не оставит.
Я несся бесшумно, как вор, прыгал в овраги, с мостков и склонов, выбирая тень и заросшие густой зеленью уголки. От одного толстого ствола к другому, прячась под густой хвоей кедров и раскидистых гигантских можжевельников, высотой с дикую ель.
Я был уже почти возле намеченной точки, когда буквально под ноги мне бросилась девочка, выскочив из кустов. Я едва успел перепрыгнуть через нее и приземлился метра через полтора, чуть не раздавив крошечного котенка. Его она, видимо, и догоняла. Рыжий пушок зашипел, смешно вздыбившись. Девочка в розовом платьице расширила раскосые глаза и прокричала:
– Дай мне его, дай!
Я подтолкнул рыжика девочке в руки и побежал дальше. Нельзя было, чтобы она меня запомнила, кем бы она ни была.
Но позади раздалось детское: «Подождите, высокий офицер!» Я не остановился, продираясь сквозь живую изгородь, заставляя магией расступаться старые лианы. «Марта, Мария, слуги!» – кричала девочка.
Этого еще не хватало!
Я ускорился и на всех парах приблизился к пруду. На секунду задержался, вытряхивая из волос листья. Вовремя заметил шляпу садовника и старый халат на стене деревянной постройки. Нахлобучил всё на себя, подхватил грабли и, пряча глаза, пошел по дорожке. Ворота были очень близки. Навстречу вывернули солдаты из стражи. Черт!
Они направлялись прямо ко мне. Стоит им увидеть совсем не садовничьи сапоги, и привет.
Я щелкнул пальцами, глянув на старое дерево. Громадная ветка дуба, повинуясь моей магии, со страшным треском упала в пруд. Туристы заверещали, обрызганные с ног до головы. Крупные птицы из южных стран бросились врассыпную. Я в виде садовника отбросил грабли и принялся ловить жирного пеликана, тот был все ближе прочих к распахнутым воротам. Еще один щелчок пальцев, другие пеликаны начали драться, раскрыв перья и громадные клювы. Дети и женщины закричали. Двое стражей от ворот побежали к ним. Еще один – помогать мне ловить наглого пеликана, который, словно сам по себе выскочил за ворота.
Я в одежде садовника бежал за ним, как оглашенный. Поймал посредине улицы. Резко обернулся и бросил в руки подбежавшему стражу. Пеликан распахнул крылья. Я нырнул в салон открытого автомобиля, прямиком на пол у заднего сиденья. В авто садилась стройная девушка в стильном белом костюме, с развевающимся прозрачным шарфом цвета сливовой пенки.
Машина тронулась, я приник к сиденью, тщательно удерживая защитный контур, но когда мы свернули за второй поворот, а затем на проспект у Цветочного бульвара, я выдохнул. Пронесло!
Авто подъехало к большому торговому центру, замедляя ход у стоянки под старыми раскидистыми липами. И вдруг девушка резко затормозила и оглянулась. Меня по инерции вмазало в заднюю часть пассажирского сиденья, а девушка выглянула из-за него, слегка наклонившись. Хорошенькое круглое лицо, обрамленное светлыми волосами, с ясными голубыми глазами и вздернутым носиком светилось любопытством.
– Привет, – сказал я, – ты меня не видела. Меня нет.
– Есть, – возразила она, – и очень симпатичный. Мне повезло!
Вот черт! А мне, кажется, нет…