Страница 15 из 30
– Нет! Не смей! – вскричала я, вспомнив, как тепло мне было от каждого взгляда Линдена и прикосновения, как хорошо было знать, что он придет и видеть его, и опираться на его присутствие, как на единственную опору в совершенно туманном мире, очень красивую опору, от одного взгляда на которую у меня замирало и радовалось сердце.
Дари подпрыгнула на матрасе, будто окончательно проверила его на прочность и констатировала:
– Тогда значит вы по-прежнему вместе. Ну а мало ли почему он чего не сказал? Мужчины вообще не любители болтать. Я при кладбище жила, туда одни молчуны ходили. И дядя мой был такой – слова не вытянешь. А еще, может, твоему Линдену врачи про что-то говорить и не разрешали? Чтобы целоваться не лезла.
– Я?!
– Ты!
Она скорчила такую дурацко-влюбленную рожу с вытянутыми губищами, что я не выдержала и рассмеялась. Она тоже. И на душе полегчало. Жизнь, кажется, налаживалась.
– Стоп, твой Пупс же Гельвасия съел, моего орфа! – спохватилась я.
Дари расхохоталась еще пуще, она ткнула пальцем мне за спину.
– А это кто там топчется?
Я оглянулась. Плазменный доберман сидел возле кровати, настороженно глядя в сторону раковины.
– Ничего не понимаю.
– У орфа просто программа сбилась, он и провалился в свой этот самый… генератор, – объяснила, давясь от смеха, Дари. – Теперь вернулся. Просто на самом деле мой Пупсик – то, чего на свете вообще не может быть. Я ж подхимичила того-этого, немного формулу изменила. И в списке возможных существ моего аммонита для орфов не существует. Твой Гельвасий не первый, кого на Пупсике заглючило.
Мои глаза расширились.
– А ректор знает?
Дари испуганно приложила палец к губам.
– Нет! И не должен знать!
– Но вроде бы от орфов вся информация в генератор стекается, и Растен может считать.
Дари гордо выпятила грудь и помотала головой.
– Нет. Орфы Пупсика не распознают, поэтому он для системы и не виден. Иначе тут бы уже были и стражи, и тонтту, и сам Растен, и забрали бы моего малыша… Но я не отдам.
В окно что-то забилось, заскрежетало, как вилкой по стеклу. Я вскинула голову. Малиновая бабочка усердно ломилась внутрь. Дари встала и впустила ее в комнату.
– Как и мою Фусеньку. Привет, Фуся, – заулыбалась Дари.
Бабочка покружила рядом и села ей на голову. От прикосновения острого крыла несколько светлых волос упали на пол, срезанные.
В дверь постучали.
– Ни секунды покоя! – Дари шепотом выругалась, набросила на раковину с моллюском бесцветную тряпку, громко сказала: «Тсс» и пошла открывать.
Я выглянула из-за угла.
Девушки, которых я уже видела на протесте, радостно помахали мне руками, букетами и лентами и заорали мое имя так, что я испугалась нового явления монстра из раковины. Потому кинулась к ним сама.
– Привет!
– Привет!
Увы, я снова забыла, кого как зовут! Над головами замерцали фиолетовые таблички: «Мия», «Олана», «Дэни».
«Спасибо, Гельвасий!» – мысленно сказала я.
– Тара, как ты? Мы, наконец, встретились! – заговорили они разом. – Ребята ждут нас, хотят устроить праздник в честь твоего возвращения! Ты хорошо себя чувствуешь? Ты готова?
– Она готова, – ответила за меня Дари, прикрывая за нашими спинами дверь.
В комнате что-то зашуршало и захлюпало.
– Да, я с радостью, – кивнула я, чувствуя, что очень хочу вернуться к нормальной жизни, вспомнить всех.
– Ну как же она не будет готова, – послышалось из глубины коридора. – Дефицит оваций надо срочно восполнить, а то так и тараканы уже пугают, не то, что демоны.
Мы увидели красавицу блондинку, судя по ухоженному и заносчивому виду явно из аристократок и высокую рыжую студентку, которая выглядела бы красивой, если бы не подчеркнуто хищный вид и оскал вместо улыбки.
– Да что ты говоришь, Нисана! – сказала с ухмылкой рыжая. – Тару надо пожалеть, ведь все говорят, что у нее больше нет магии. Сегодня наградят, а завтра отчислят. Без магии в академии делать нечего…
Меня это больно кольнуло. Девушки рядом со мной и Дари прикрикнули на них:
– Вы в своем уме? Что себе позволяете? Нельзя так!
Блондинка резиново улыбнулась.
– Ну что вы! Я же шутила, вы разве не поняли? Не стоит обижаться…
– Нам тут не рады, пойдем, Нисана, – сказала вторая, над ее высоким рыжим хвостом с завитыми кудрями засветилось фиолетовым «Ринта Вартенгел, феномен, первый курс». А над блондинкой – «Нисана Тингел».
И нарочито громким шепотом Ринта добавила:
– Нет у нее магии, сама видишь. Иначе уже бы вмазала.
– Значит, точно отчислят.
Дари выругалась, как подвыпивший копатель могил, девушки покраснели и сжали кулаки, но блондинка и рыжая уже скрылись за дверью своей комнаты. А мне стало ужасно обидно.
Тотчас в ногах я почувствовала слабость, а во рту – горечь, словно с обидой моя жизненная энергия выплеснулась, как вода на раскаленные камни, и растаяла. Я ощутила болезненную пустоту внутри, почти как боль. Возможно, из-за нее я не и была больше магом, а скорее инвалидом без памяти и прошлого, то есть никем. И пустоту захотелось заполнить. Во что бы то ни стало…