Власть преступника

Глава 51

ГЛАВА 48

Когда Макс забрал свои вещи, Хорст объяснил ему, где припаркована машина, отдал ключи и попросил несколько минут подождать в салоне.

В ушах у него всё ещё слишком отчётливо звучали слова Кескин: «Можете неофициально привлекать его в качестве консультанта. Но официально мне об этом ничего не известно».

Поэтому брать Макса наверх, в помещения КК-11, где он мог столкнуться с Кескин, было бы не лучшей идеей. Макс это тоже понимал.

Добравшись до кабинета, Хорст выбрал номер Вагнера в списке последних вызовов и сразу же дозвонился до эксперта-почерковеда.

— Быстро вы, — начал Вагнер, даже не представившись. — Полагаю, господин Бишофф счёл моё предложение разумным?

— Дайте мне адрес электронной почты, и я отправлю вам копии посланий. А ещё записку со словами «Это был не Леон». Сравните этот почерк с почерком в посланиях. Но всё происходит неофициально, поэтому я вынужден настаивать на полной конфиденциальности.

— Я согласен. Однако, если после научного исследования образцов приду к выводу, имеющему значение для дальнейшего расследования…

— Вас, разумеется, упомянут, — закончил за него Хорст. — Итак, какой у вас адрес?

Вагнер продиктовал его и добавил:

— Будьте так любезны, сообщите также номер вашего мобильного телефона, чтобы я мог связаться с вами, если обнаружу что-нибудь примечательное.

Хорст назвал номер.

— Как думаете, сколько вам потребуется времени?

— Первое впечатление сложится уже через несколько минут. Точное исследование займёт около половины дня.

— Хорошо. Как скоро сможете начать?

— Зависит от того, когда вы отправите письмо.

— Через две минуты.

— Через три минуты.

— Что?

— Я ответил на ваш вопрос, господин главный комиссар. Если вы отправите мне письмо с копиями посланий через две минуты, мне понадобится примерно минута, чтобы скачать файлы и открыть их в соответствующей программе. Значит, начать я смогу приблизительно через три минуты.

Хорст закатил глаза, хотя находился в кабинете один.

— Хорошо. Тогда жду от вас известий.

— Разумеется.

Хорст загрузил из базы копии посланий, оставленных преступником или преступниками, — их разместили там сотрудники криминалистической службы, — а также копию записки, найденной у Бюттнера. Прикрепил всё к электронному письму и отправил на адрес, продиктованный Вагнером. Затем выключил монитор и вышел из кабинета.

Дверь кабинета Катарины была закрыта. На стук никто не ответил, и Хорст приоткрыл её и заглянул внутрь. Комната была пуста, потолочная лампа выключена, письменный стол аккуратно прибран.

Хорст вошёл и посмотрел за стол, куда Катарина обычно ставила сумку. На полу тоже ничего не было, монитор компьютера оставался тёмным.

Всё указывало на то, что Катарина вышла не просто в туалет. Возможно, поехала домой немного полежать. Она выглядела совершенно измученной, а разговоры за её спиной наверняка лишь усиливали желание побыть одной.

Хорст снова закрыл дверь и направился к лифту.

Когда он подошёл к машине Макса, тот сидел на пассажирском месте, погрузившись в содержимое захваченной с собой папки. Значит, предполагал, что за руль сядет Хорст.

— Прости, немного задержался. Отправил Вагнеру копии посланий.

— Кстати, о них, — сказал Макс, наблюдая, как Хорст пристёгивается. — Если первое убийство совершил Бюттнер, зачем он написал это послание?

— Понятия не имею. И спросить его, к сожалению, уже не получится.

— Предположим, Бюттнеру, Леону и Везенеру, как и мне, каким-то образом дали некое вещество — одно и то же для всех нас. Получается, они тоже слышали в голове голоса, которые им что-то приказывали?

— Ответить на это, если вообще кто-то способен, может только Везенер. Но после нашего последнего разговора я сильно сомневаюсь, что он захочет…

Хорст приподнял брови и вытащил из кармана зазвонивший телефон.

— Это Марвин! Полагаю, теперь вы уже знаете, кто я?

— Господин Вагнер! Что-то случилось? Вы не получили моё письмо?

— Совсем наоборот. Я хотел сообщить вам первый промежуточный результат, потому что у меня возникло ощущение, что он может оказаться для вас важным.

— Промежуточный результат? Через десять минут?

— Некоторые вещи настолько очевидны для учёного, что он распознаёт их с первого взгляда. Зачем тогда снова и снова проводить проверки и сравнения? Как вам наверняка известно, ещё Альберт Эйнштейн говорил, что безумие — это раз за разом повторять одно и то же, ожидая другого результата.

— Так… что это за промежуточный результат?

— Фраза «Это был не Леон» совершенно точно написана не тем человеком, которому принадлежат слова на стене, клочке бумаги и человеческой спине.

— Ошибка исключена?

— Полностью. Как я уже объяснял господину Бишоффу, при помощи определённых приёмов человек, возможно, способен изменить почерк так, что окружающие примут два образца за почерки разных людей. Хотя я убеждён, что всё равно обнаружил бы какую-нибудь общую черту, которая его выдала. Но один человек не может привнести в два образца признаки, указывающие на совершенно разные характеры.

— А… понятно, — пробормотал Хорст, пытаясь уследить за объяснениями Вагнера.

— Именно это наблюдается при сравнении надписи на стене и записки «Это был не Леон». Характерологические признаки совершенно различны. Рукописная записка указывает на человека сдержанного, возможно даже немного замкнутого, тогда как в надписи на стене я вижу явные признаки сильной воли и решительности — возможно, даже нетерпимости.

— Тогда пока большое спасибо.

— Я свяжусь с вами, как только закончу исследование. Чао!

Хорст опустил руку с телефоном и пересказал Максу слова Вагнера.

Тот задумчиво кивнул.

— Хорошо, значит, он подтвердил заключение вашего эксперта. Следовательно, возможны два варианта: либо Бюттнер не совершал первого убийства, либо послание на стене написал кто-то другой.

— Но Бюттнер говорил Катарине о своей вине, а потом покончил с собой. Поэтому весьма вероятно, что женщину действительно убил он. И тогда мы снова возвращаемся к голосу, который слышал ты. Может быть, кто-то и ему приказал: «Возьми её»? Возможно, там находился третий человек?

Макс покачал головой.